Русский Рэмбо для бизнес-леди - Звягинцев Александр Григорьевич - Страница 115

Гориллообразный "зам" Ворона после толковища отвел команду Скифа в подвал, идеально схожий со старорежимной тюрьмой. Очевидно, так у Ворона выражалась ностальгия по прожитым годам.

Сима оказался жив-здоров и нисколько не похудел за неделю, проведенную в подвале напротив своего дома. На цепи он не сидел, помещался все это время в пристойной камере с парашей и струнными нарами Даже номер на дверях камеры был – 197.

– Где эта сука Ворон? – чуть не бросился он на Скифа с ватными кулачищами. – Я тут в дерьме на нарах, а они…

– Скажи спасибо, что ты не там, где твой Тото и твои вертухаи.

– За что спасибо?

– Потом узнаешь.

– Смотри, Скиф. Как бы ты сам через пару дней на коленях передо мной не ползал.

– Разберись с папашей Костровым сначала, а то и пару дней не протянешь – Ты еще придешь ко мне в телохранители наниматься, сапог кирзовый.

– Я покойничков не охраняю.

Но наверху под тусклыми взглядами бизнесменов с лагерным загаром Сима вел себя до самых ворот весьма прилично, даже скованно, и лишь за воротами выдал такой трехэтажный мат, который теперь и по тюрьмам не услышишь.

Перевелись старые мастера.

Дома Сима усадил в машину водителя, двух охранников и, не переодеваясь, направился в офис, чтобы скорее привести в порядок бумаги и сдать их по описи новому хозяину фирмы "СКИФЪ" – отморозку Скифу, который за пару месяцев все, конечно, развалит, влезет в долги и позовет на помощь его, гения коммерции Симу Мучника. Вот тогда-то он и выставит ему свои условия…

Но едва Сима переступил порог офиса, как услышал жесткую команду:

– Стоять! Руки за голову! Лицом к стене!

Поминки по сербскому войнику Алексееву и священнослужителю Мирославу собрали в архиерейских покоях. Явилась вся городская элита, местные газетчики и областные телерепортеры. Пришло даже несколько человек из уголовной братвы во главе с Пашей Колодой, вырядившихся по этому случаю в малиновые пиджаки с золотыми пуговицами. Плечистые молодые хлопцы в золотых цепях и перстнях робко притулились в конце длинного коридора, ловя на себе испуганные взгляды присутствующих: Но, как говорят, смерть есть смерть и не дело на поминальной тризне выяснять отношения.

Не успели еще по православному обряду выпить по первой и съесть по поминальному блину, как вошел в покои взволнованный служка и сообщил архиерею на ухо, что найдено тело кем-то застреленного Ленчика, зама главы администрации.

– Выходил из дома Ксеньки Бизюки, любовницы евонной и.., и пуля попала ему точно в лоб. Видно, по заказу снайпер-профессионал орудовал, – драматическим шепотом, но так, что услышали все присутствующие за столом, сообщил служка.

Владыко поднял руку, чтобы перекреститься, но передумал и опустил ее.

Старый участковый Иван Васильевич, услышав новость, молча опрокинул в рот рюмку водки.

– Васильч, в натуре, – протянул ему поминальный блин Паша Колода. – Блины хавают горячими…

– Истинно так, – согласился участковый и, подняв глаза, встретился с опечаленным, мудрым взглядом архиерея.

– Выстрелы в подъездах, взрывы в поездах, машинах, метро, бандитские разборки на улицах… Каждый день сотни убитых и искалеченных… А чеченская бойня сколько унесла? – в глубокой печали вслух думал владыко. – И каждый день без отдыха перевозчик Харон перевозит в Лету все новые загубленные души.

В стране, напичканной ядерным оружием, война между ее гражданами принимает причудливые, странные формы… Каждый воюет против всех и все против каждого. Ибо в одночасье всех стравили между собой дорвавшиеся до собственности циничные внуки комиссаров, тех самых: "в пыльных шлемах", с той "далекой гражданской". Куда же летишь ты, потерявшая веру в господа бога и в свое великое предназначение, Русь-матушка?.. Куда сломя голову гонят тебя Чичиковы конца двадцатого столетия от Рождества Христова?.. – горько подумал владыко и, подняв рюмку, речитативом провозгласил:

– Вечная память священнослужителю Мирославу и воину Олександру, безвинно убиенным рабам божьим…

Все последующие дни честная компания разъезжала по Москве. Лопа недоумевал, почему за ними нет привычной уже слежки и вообще почему они еще на свободе. Казаки отправляли на Дон самолетом партию какого-то груза, и Лопа решил с ними отправить осиротевшего Баксика, но сам пока намеревался задержаться в Москве с десятком самых забубенных станичников.

– Нас, что ли, с Засечным пасти? – недовольно спросил Скиф.

– Вас, не вас, – уклонился от ответа Лопа. – А ты телевизор-то давно смотрел?

По всем каналам с утра до ночи показывали, оказывается, старые журналистские материалы Ольги, интервью с ее матерью и мужем Серафимом Мучником. Представители правоохранительных органов с экрана на всю страну торжественно клялись, что через несколько дней будут переданы в руки правосудия похитители девочки и убийцы двух священнослужителей из Почайска, имена которых уже известны.

– Понял, Скиф, сколько тебе дней оставили на размышления? – давил Лопа. – Петля затягивается.

– Посмотрим, чем эта катавасия с Симой закончится, и тогда махнем на Дон Иванович.

– Не успеешь, – покачал головой казак. – Через день-два будет разыгран показательный спектакль – расстрел международного преступника Скифа в какой-нибудь подворотне, как оказавшего сопротивление властям при аресте.

У Лопы было в Сальске двое мальчишек и хозяйство. В конце концов Засечному удалось уломать его лететь домой.

Проводив Лолу, Засечный сказал, подавляя вздох:

– Вот и еще одно полезное дело сделали… – Вернули мужика семье, – и покосился на спутниковый телефон – память о деде Вороне. – Позвоним, что ли, Романову, послушаем базар?

Романов в трубку телефона с ходу стал рвать и метать громы из-за того, что Скиф с друзьями пьет по-черному у Ворона, а они сбились с ног, разыскивая его дочь.

– Какие успехи, дорогой товарищ? – слегка заплетающимся языком спросил Скиф.

– Круг замкнулся, – орал Романов. – След похитителей отыскался на Украине. Скоро их возьмем, и они не уйдут от возмездия.