Русский Рэмбо для бизнес-леди - Звягинцев Александр Григорьевич - Страница 111

– Ага-а! – проворчал Гундосый и остановил джип на обочине.

Выйдя из машины, все трое помочились на переднее колесо, перекинулись несколькими фразами:

– Братаны, а попа чо, тоже, а?.. – спросил Мерин.

– Через плечо, – ответил Гундосый. – Поп он или дьякон – все равно свидетель… По киче скучаешь, пацан?

– Лучший свидетель – мертвый свидетель, даже если он поп, – нервно хихикнул Ленчик и перебежал на другую сторону трассы.

Гундосый и Мерин вытащили Мирослав и Алексеева из машины и столкнули в кювет.

– Ироды!.. Анафеме предаю вас, ироды, и весь ваш род до десятого… – заслоняя собой ничего не понявшего со сна Алексеева, выкрикнул Мирослав.

Дула двух пистолетных стволов, расцветших вдруг яркими огненными крестами, оборвали его крик…

– Скорее добивайте их! – визжал подбежавший к кювету Ленчик.

Гундосый хохотнул и сделал поочередно два контрольных выстрела в головы жертв.

На обратном пути в город юного зама трясло как в лихорадке. Он сунул Гундосому пакет с шестью тысячами долларов и забился в угол джипа. Остальные четыре тысячи он заранее отложил себе в качестве гонорара за "услуги" фирме "Феникс".

Поступив в Высшую комсомольскую школу, Ленчик близко сошелся в Москве с курсантами ВКШ, прошедшими Афганистан. От них пахло порохом, мужской силой и уверенностью в своей избранности, которой не хватало изнеженному сыну партийного номенклатурщика. Песни под гитару об их боевых подвигах он был готов слушать в общаге в Вешняках ночами напролет.

Но комсомол, а с ним и ВКШ скоро приказали долго жить. Вот тогда-то, прежде чем разъехаться кто куда, один из афганцев предложил Ленчику вступить в секретную организацию под кодовым названием "Феникс". Цель ее – тайное противодействие инородцам, захватившим власть, и борьба за "Единую и неделимую Россию". И, долго не раздумывая. Ленчик с радостью согласился. После этого он прошел трехнедельные курсы "моральной" подготовки в одном из карельских пансионатов.

Принадлежность к тайне возвышала его в своих глазах над профанами, избранность пьянила ожиданием будущих романтических подвигов. Из лекций Ленчик не понял, с кем готовили их бороться и какой должна быть будущая "Единая и неделимая", но хорошо понял, что в стране грядет приватизация, и с усердием слушал лекции по методам захвата государственной собственности в частное владение. После участия в нескольких безобидных акциях против инородцев его снабдили паролем, шифрами, но главное – долларами на приватизацию и приказали ждать часа "X", в который он должен выполнить любой приказ, поступивший из Центра.

Дома Ленчику легко удалось приватизировать цементный завод, мясокомбинат и рынок. Конкуренты из бывшей номенклатуры и уголовная братва сразу сообразили, что у Ленчика мохнатая лапа в Москве, и, зауважав его, сделали замом главы администрации.

Ленчик, конечно, догадывался, что "бесплатный сыр бывает только в мышеловке", тем не менее приказ Центра, переданный через украинца, превзошел все его опасения. Но после того, как первый страх прошел, устранение монаха из обители показалось ему делом не таким уж сложным. "Кто его будет искать, этого монаха? – подумал он, прежде чем позвонить в Тамбов Гундосому. Поп Мирослав, с его настырностью, спутал все планы. Одно дело – отправить на тот свет незнакомого монаха и другое дело – этого долбаного попа, за которого уголовная братва голову оторвет, если пронюхает. – Не пронюхает, – успокоил себя Ленчик. – А пронюхает, связываться не будет".

Зря, что ли, он, Ленчик, двоюродного брата Витька начальником угро посадил. Кантовался бы сейчас Витек опером в казахстанском Гурьеве.

Прошло все вроде бы нормально, но страх не проходил. В ушах Ленчика колотилась, как удары церковного колокола, анафема попа, и от того лязгали, как в лихорадке, его зубы…