Сокрушительное бегство - Зубко Алексей Владимирович - Страница 82

В этот раз Тихона и Топтыгу обделили, но они не очень расстроились, уделив основное внимание закускам.

После третьего неоконченного тоста джинна обстановка за столом мягко перешла из состояния видимости некоей торжественности, даже с налетом официозности, в совершенно непринужденное общение. Улюлюм, позабыв про обиду, принялся живописать свои подвиги с целью сокрушения скорлупы яйца и освобождения дракона. Имперский князь Торригон переключил свое внимание с принцессы на мою тетушку. Чем Викториния не замедлила воспользоваться. Оттеснив от меня валькирию, она попыталась сесть мне на колени.

«Где только этих императорских отпрысков манерам учили?!» — возмущенно подумал я, поднимаясь с обломков стула.

Тихону эта забава понравилась, и он тоже решил поучаствовать. Оленька едва успела выдернуть меня из-под покатившихся клубком по полу единорога и демона.

И тут в окно кто-то постучал.

— Войдите! — прокричал я. А потом сообразил, что мы находимся на третьем этаже, а это почти десять метров над землей. — Ик!

Перед окном мелькнула густая тень, смутно похожая на кулак, каждый палец которого был величиной с меня, и стук повторился.

— Хорошо, что в окнах стекол нет, — заметил джинн и нырнул в стоявший на столе сосуд. Оттуда тотчас раздался плеск, и высунулась облепленная листьями ультрамариновая голова.

— А нечего по гостям без спросу ходить, — сказала ему тетушка. — Ишь, шустрый какой… Вот теперь искупался в травяной настойке и стал из синего серо-буро-зеленым. Еще и кожа задубеет, и через стены ходить не сможешь…

Джинн воспринял угрозу серьезно, стартовав прямо из чая на реактивной тяге. Фу-у-ух! Теперь мокрые листья украшают не только его эфемерное тело, но и лица всех находящихся за столом. Мне-то все равно, я к окну отошел..

— Кто здесь? — спросил я, высунув голову.

— Это я, — пробасила огромная голова, запрокинутая вверх и заискивающе заглядывающая мне в глаза. — Ни мха тебе, ни эрозии…

— Э… — Вид шевелящихся каменных валиков и подпрыгивающей между ними плиты — языка, настолько потряс меня, что я совершенно позабыл про страх. — Благодарю.

Тролль расплылся в улыбке, сопровождаемой треском и скрипом лицевых мышц. Шипы на его горбу затрепетали, расписанная разноцветными узорами лысина покрылась морщинами, он неуверенно откашлялся, обдав меня жаром и запорошив глаза пылью.

— Может, это… Мне даже боязно, но… против природы не попрешь…

Совершенно потерявшись в недосказанных предложениях, я лишь поддакнул. Зато высунувшаяся из стены — думаю, захмелевший джинн просто промахнулся мимо окна — ультрамариновая голова без раздумий поинтересовалась:

— Хулиганить пришел?

Тролль испуганно отшатнулся от такого предположения и пролепетал:

— Я за деньгами…

— Корыстный! — безапелляционно заявил эфемерный дух. — Водку будешь?

— Да. А деньги?

— Рабочий день закончен, обращайся утречком, часов в десять, а лучше после двенадцати.

— Но…

Не слушая возражений, джинн слетал за новым баллоном с водкой, резонно решив, что остатков предыдущего мало и сидящим за столом.

— Это все мне? — счастливо улыбнулся тролль. Роспись на его лысине стала ярче, а дыхание жарче.

— Угощайся, — предложил я. — Сейчас закуску организуем…

— Буль… Буль… Не на… Буль… — Тролль со счастливой миной утер рот. — Не надо. Я вот гравием зажую.

Не знаю уж, какую реакцию устроил алкоголь в каменном желудке, но тролль заметно расслабился и добродушно рассказал, почему так настойчиво меня преследует. Да уж, его исполнительность достойна памятника… Оказывается, тролли созданы Великим драконом из камня для надсмотра за мостами, переброшенными через пропасти. Также в их обязанности входит взимание платы с пользующихся ими путников. Пошлина идет на прокорм тролля. Питаться-то они могут и обыкновенными камнями, но организм ведь требует и соли, и разных минералов… Когда мы с Викторинией проскочили мимо него, тролль страшно разозлился, но попытку последовать за нами целого табуна единорогов принял как вызов своей профессиональной пригодности. И пустил в ход оружие пролетариата, отогнав от моста «зайцев», то бишь единорогов. Но мы скрылись, а последовать за нами он не мог — при попадании на кожу солнечных лучей она каменеет, теряя подвижность. Вот и пришлось ему ждать ночи, а потом идти по нашим следам. Чем закончилась наша встреча, я прекрасно помню — вот, даже волосинка белая с той поры в висках появилась. А когда с приходом ночи он обрел способность двигаться, то обнаружил, что неизвестные злоумышленники уничтожили мост. И ему осталось одно: найти нас и получить-таки плату за проход.

— Мы тебе поможем, — заявил я, терзаемый муками раскаяния.

— Да? — удивился тролль.

— Вернее, джинн поможет, — поправился я.

— А? — От удивления сгусток дыма едва не свалился на землю. — Как?

— Поможешь троллю новый мост построить.

— Я?!

— Ты же у нас джинн. Вот и сотворишь небольшое чудо.

— Чудо им подавай, — пробурчал ультрамариновый сгусток дыма, доставая из кармана потрепанную книжку и погружаясь в чтение. Посмотрев на ее обложку, я рассмотрел надпись: «Основы мостостроения. Том первый».

— Узнать бы, кто мост поломал, — вздохнул тролль.

— Думаю, перевертыши, — заявил я.

Наши взгляды устремились в глубь помещения, скрестившись на связанном пленнике.

— Можно, я его съем? — попросил каменный великан.

— Отравишься, — охладил я порыв тролля, но беседу с пленником решил провести. Нужно же разъяснить некоторые вопросы. Да и покормить не помешает. Все же условия Венской конвенции в отношении военнопленных никто не отменял.

— Ну что, урод, говорить будешь? — спросил несколько заплетающимся языком имперский князь, сняв со рта перевертыша повязку, и дыхнул на него спиртовым запахом. Вот странно, сама водка не пахнет, а сивушный запах во рту остается! Видимо, древним химикам автоинспекция не позволила полностью убрать запах. Им-то кормиться нужно…

— Буду, — поспешно ответил гибрид черепахи с пауком и затараторил: — Я Нин ди Зя Черепашка шестнадцатый, главный помощник надсмотрщика над электрическими цепями и временно испол…

— Стоп! — остановил я поток его словоизлияний. Вот передадим в компетентные органы, пускай они и фиксируют его показания. — Мне нужны ответы на мои вопросы, а не твоя биография. Здесь есть еще ваши поселения?

— Нет, — как-то слишком поспешно выпалил паразит.

— Не верю. Говори. А то в ухо дам.

— Нет больше поселений.

— Не хочешь по-хорошему… Торри, будь добр, дыхни этому гаду в личико.

— Нет, нет, — заскулил пленник.

— Теперь верю.

— Где находится Обреченный мир? Быстро! Отвечать!!!

— Здесь.

— Что? — растерялся я.

— Это и есть Обреченный мир, — пояснил перевертыш.

— Это почему же он обреченный? — обиделся имперский князь. — Сейчас как засуну… стакан водки тебе в пасть.

— Это не я его так назвал, — заскулил пленник, пытаясь спрятать голову под панцирь. Но не пускали рога и уши. — Это люди так назвали. Мы его называем Омлет.

— Тоже своего рода яичница, — произнес я.

Так, перемежая угрозы с вопросами, я добился от перевертыша некоторой полезной информации. Во-первых, Яичница — это родина паразитов, или перевертышей, как прозвали их люди. И они действительно произошли он паразитирующих в драконьем гнезде существ. Во-вторых, они не знают, что такое Великий дракон и где он теперь. Хотя именно ради этого знания, надеясь отыскать другие гнезда и братьев по разуму, они и расползаются по миру. В-третьих, на Землю с Яичницы можно попасть лишь через телепорт, находящийся в подземном бункере, укрытом глубоко под гнездом. И не напрямую, а через Ваурию. Это тот портал, который якобы не открыт. А с Ваурии, насколько мне известно, ведет лишь один путь — портал №27-3/МА, наследным Хранителем которого я являюсь. Вот по этой причине перевертыши и решили взять контроль над переходом в свои руки. Им надоело постоянно осторожничать и ограничивать переход несколькими особями в месяц, принимая облик искателей. То, что им удалось переправить сюда камеры заморозки, говорит о тщательном планировании и массе затраченного на осуществление выработанного плана времени. Но для дальнейшего продвижения им нужно было иметь свободный проход туда-сюда, чтобы реально начать переселение с Яичницы на новые просторы. В-четвертых, камеры глубокой заморозки им были крайне необходимы, потому что после смерти объекта, послужившего прообразом принятого перевертышем облика, самозванец не сможет удерживать этот облик более двух-трех дней. Вот поэтому-то моя тетушка и оказалась на Яичнице в камере глубокой заморозки. И в-пятых, встреченный нами железный кентавр, ужасная мышь и другие сводящие людей с ума уроды — это не перевертыши, а искусственные создания древних, которых несостоявшиеся завоеватели Вселенной лишь выпустили на свободу. И роботы расползлись по Диким пустошам, выполняя заложенную в них программу. Если мои догадки верны, то их конечной целью является прогрессирование животных в разумные существа. Вот только остались в ангарах лишь бракованные экземпляры, нормальных использовали по назначению сами древние. Как результат — извращение самой чистой идеи до ужасного кощунства над природой.