Сокрушительное бегство - Зубко Алексей Владимирович - Страница 81

— Ты тоже вырастешь и станешь большим, — пообещал ему я и вернулся к созерцанию битвы.

Атакующий дракон — это зрелище не для слабонервных Несколько тонн бронированного тела, которое обрушивается с небес на землю и, растопырив крылья и задрав хвост, некоторое время скользит на заднице, словно на санках, сопровождая движение предупредительным ревом, придающим ему сходство с паровозом, подъезжающим к перрону. Остановившись, дракон оборачивается, проверяя результат своей поездки, и производит контрольный выстрел. Это у моего крохотного драконника пламя вырывается словно из зажигалки. А взрослый лупит как из огнемета.

Бестолково мечущиеся монстры, справившись с первоначальным ужасом, под предводительством неугомонного полководца идут на прорыв. Большая их часть гибнет в заградительном пламени и под телами подоспевших к месту прорыва драконов. Но некоторым все же улыбнулась удача, и они укрылись в подземных катакомбах. Хотя с моей точки зрения улыбкой удачи для них было бы поломать с утра ноги и не участвовать в схватке вовсе.

Попавших под горячую руку призрака и Дурика разбросало в разные стороны, отложив выяснение их отношений на неопределенный срок.

Покончив с массовыми скоплениями перевертышей, драконы занялись зачисткой местности: подходя к чернеющим в земле входам подземных катакомб, они засовывали туда голову и с силой выдыхали струю огня.

— Помогите! Горю!!! — раздался знакомый голос из очередной обрабатываемой ими ниши.

Дракон, дунувший в эту нишу, отодвинулся и вопросительно посмотрел на меня.

Я открыл было рот, чтобы попросить его не делать этого больше, как вдруг сидевший на моем плече дракончик что-то пропищал. Большой дракон послушно попятился и замер, сложив крылья за спиной и обвив лапы хвостом.

Растерянно посмотрев на своего наездника — а как назвать того, кто катается на моем плече? — я бросился к входу в подземное сооружение, ориентируясь на застывшего по стойке «смирно» дракона и поднимающийся из квадратной дыры дым.

— Ты где?

— Здесь! — последовал незамедлительный ответ.

— Вылезай! Больше огня не будет.

Из дыма, перепачканный как Санта-Клаус, угодивший в узкий и давно не чищенный дымоход, выбрался Улюлюм. В его руке была зажата длинная паучья нога монстра, который тянулся следом за рыцарем, скользя по ступенькам черепашьим панцирем.

Поочередно обнявшись со всеми присутствующими, отчего он не стал чище, а вот мы обзавелись черными пятнами сажи на плечах, Улюлюм осмотрел поле битвы и присвистнул:

— Кажется, я что-то пропустил…

Тем временем драконы закончили продувать норы и стянулись поближе к нам.

Я почувствовал себя несколько неуверенно под немигающими взглядами их бездонно-черных глаз.

Зато дракончик разошелся. Он, оставив мое плечо, взлетел в воздух и принялся свистеть на разные голоса.

— Чего это он? — прошептала Оленька, склонившись к моему уху.

— А я знаю? — Сколько я ни пытался постичь смысл издаваемых дракончиком звуков, вложенная в мозг психоматрица оставалась бездействующей.

После очередной серии свистящих звуков драконы сорвались с места. Они выстроились перед нами в два ряда, растянувшиеся почти на километр, и замерли.

Дракончик вернулся на мое плечо и резко свистнул.

Большие драконы подняли морды к небу и слаженно протрубили ноту «до».

Чувствуя себя в не своей тарелке, я тем не менее сделал два шага вперед и проорал, надеясь, что мои потуги не кажутся драконам комариным писком:

— Спасибо вам огромное! Орлы!

Драконы не стали возражать против благодарности и лестного сравнения, они повторили свой трубный рев и поднялись в небо. Покружив немного над нашими головами, они разлетелись в разные стороны, постепенно превращаясь в черные точки на фоне быстро сереющего вечернего неба.

— А этого как ты поймал? — указав на помесь черепахи с пауком, спросил я Улюлюма.

— Когда мой могучий дракончик… А где он?

— Улетел.

— Жаль. Хотя ему тут было бы тесновато… Так вот, свалился я в эту нору, а тут еще обвал случился. Привалило меня сильно, еще и ящик какой-то навалился сверху. Попытался я выбраться самостоятельно, но одной рукой ни ящик отодвинуть, ни завал разобрать, а тут этот вползает. Я, конечно, притаился. Пускай, думаю, ближе подойдет. Он попытался мимо прошмыгнуть, но я его за ногу успел ухватить. А уж он не отказался помочь мне.

— Я хороший, я хороший, — забубнил уцелевший перевертыш.

— Что с ним делать?

— Возьмем с собой, — предложил я. — Расспросить хочу, но только сперва давайте свяжем его, а то еще попробует колдовать.

— Я проконтролирую, — предложил имперский князь, подняв кулак в железной перчатке.

Но пленника мы все равно связали. Может, это и излишняя предосторожность — ведь пока перевертыш в своем обличье, он не способен причинить особого вреда магией, — однако способность принимать любой облик сама по себе страшное оружие.

Поднявшись на третий этаж административного корпуса, мы занялись неотложными делами.

Пока соборовцы накрывали принесенные столы, я наполнил водкой кубок и протянул его Улюлюму.

— Что это? — понюхав, спросил он.

— Водка, — признался я.

— А почему не пахнет?

— Пей.

— Выпить за победу, конечно, нужно…

— Пей.

— Да что ты ко мне пристал?

— Пей! — положив руку на эфес меча, настойчиво потребовал я.

— Да что с тобой такое? — крикнул рыцарь, хватаясь за меч.

— Пей! — обнажив мечи, приказали валькирии.

— А то сейчас тарелкой как запущу в лоб, — пригрозила тетушка.

— Поверь мне и выпей, — попросил я.

— Умом вы все тронулись, что ли?!

— Он паразит, — заявил имперский князь.

— Сейчас как…

— Выпей, прошу тебя…

Улюлюм решительно проглотил водку и со злостью швырнул об пол опустевший бокал.

— Извини, — попросил я, — но эта проверка была необходима.

— Да пошел ты! — пробурчал Великий Сокрушитель и отвернулся.

Все облегченно вздохнули и вернулись к своим делам. Я с тетушкой прошелся по рядам камер глубокой заморозки, активизируя цикл размораживания плавающих в геле людей. Дружинники накрыли на стол и принесли стулья. Имперский князь, устроившись поблизости от связанного перевертыша, наблюдал за ним, постукивая кулаком по спинке стула. Валькирии сели в уголке и принялись что-то горячо обсуждать.

— Прошу всех к праздничному столу! — позвал Макар. Его медведь первым воспользовался приглашением и уселся на стул. Несчастное изделие мебельной промышленности не вынесло свалившегося на него счастья и отбросило ножки. Каждую в свою сторону. Топтыга обиженно засопел и повторил попытку с соседним стулом. Его постигла та же участь. К тому времени когда для медведя притащили кресло, которое жалобно заскрипело, но выдержало залезшую в него тушу, возле стола наблюдалась явная нехватка мест. Зато утром не будет проблем с дровами…

Опустившись на предложенный стул, я завистливо покосился на вольготно устроившегося медведя и вздохнул. И это называется царь природы!

Джинн проворно наполнил фужеры огненной водой и, дождавшись, пока все вооружатся ими, провозгласил тост:

— Я поднимаю этот бокал за всех собравшихся на этот торжественный ужин и предлагаю выпить…

За что конкретно хотел выпить джинн, присутствующих мало волновало. Главное — с врагами покончено, и посему договорить джинну не позволили, дружно согласившись выпить.

Над столом прокатился мелодичный звон хрустальных бокалов, и их содержимое переместилось туда, откуда извлекать его и короли ходят самостоятельно.

Выпили, закусили…

Пленный перевертыш жалостливо вздохнул, но тот факт, что перед тем, как приступить к поглощению пищи, даже Викториния опустошила бокал не без помощи имперского князя, разумеется, убедил его воздержаться от более настойчивого о себе напоминания и принять правильное решение относительно пользы для здоровья диеты, ограничив на этот вечер свой рацион одной слюной.

Промолчав, что для него вообще-то несвойственно, после того как ему не дали закончить первый тост, джинн незамедлительно подготовил плацдарм для второго. На этот раз ему удалось продвинуться довольно далеко в своих витиеватостях, пока магическое словосочетание «предлагаю выпить» случайно не слетело с его языка. А слово, как известно, не воробей. Едва сорвавшись, оно послужило сигналом к переходу от разговоров к делу.