Сокрушительное бегство - Зубко Алексей Владимирович - Страница 70

— Держи, — протягивая мне черный кристалл, сказала Агата. — Для полноты комплекта.

— Благодарю.

— Не за что.

— За все.

Улыбнувшись, она отъехала, оставив меня наедине с Оленькой. Это если не считать единорога женского пола императорских кровей и демона.

— А какое оно, небо твоей звезды?

Если вы думаете, что невозможно наполнить флиртом посвящение в основы мироздания, то вы заблуждаетесь. Я говорил о звездах, каждая из которых чье-то солнце, и рисовал на ее предплечье схемы, скользя пальцем по упругой и горячей коже. Рассказывая о Земле, о ее лесах и реках, дарил сорванный сорный, но красивый цветок. Вспомнив о полном неразгаданных тайн космосе, тонул в загадочной зелени ее бездонных глаз…

Остановившись у придорожного валуна, расписанного неизвестными сторонниками граффити под хохлому, я украдкой нацарапал острием меча на его боку сердце, пронзенное стрелой. Ничего умнее мне в голову не пришло. Но ведь это всего лишь символы — важнее то, что пытаешься

И ими выразить. Кажется, она их смысл поняла…

— Начинаются Дикие пустоши, — сообщила Агата, едва мы преодолели крутой подъем и остановились под яблоней. — На сегодня достаточно. Найдем полянку и разобьем лагерь.

Мне выпало охранять лагерь первым, и я всю свою смену как заведенный ходил дозором вокруг лагеря, взявши меч на плечо и не забывая подбрасывать в костер ветки.

За все время моего дежурства ничего не случилось, если не считать за происшествие визит какого-то оборванца, пытавшегося разжалобить меня историями про то, что он отстал от обоза, а сам-то не местный. Поэтому лучше накормить его, дать ночлег, девушку, чтобы постель согревала, а поутру выделить коня, да порезвее, и денег на обратную дорогу. Несмотря на восхищение его наглостью, я запустил в него комком земли и посоветовал впредь на глаза не попадаться.

Он обиделся и бросился на меня с кулаками. Но, получив в ухо, изменил свое мнение и, поспешно откланявшись, со всех ног бросился прочь от Тихона.

Последующие пять ночей, равно как и дней, прошли на удивление спокойно. А на шестой день мы выехали к скалистой гряде, отделяющей гнездо от всего остального мира.

Откинувшись в седле, я принялся изучать местность, где, если верить местным источникам, находится оплот главного всеяичницевского зла — драконьих паразитов.

— Сейчас посмотрим, — пробормотал я, при помощи способностей костюма подключаясь к орбитальным спутникам слежения. И как я раньше об этом не подумал?

Смотреть на Яичницу с небес мне уже доводилось, только это было ночью, и поэтому зрелище вышло не очень впечатляющим. Словно картинка темной стороны Луны через веб-камеру с орбитальной станции. А днем, при хорошей освещенности, да еще и развалившись на душистой траве… Лучше кинотеатра под открытым небом.

— Приблизить, — командую я компьютеру. Он послушно производит двукратное приближение. — Смести центр вправо. Еще. Вот. Немного вниз… Достаточно! Приблизь. Еще приблизь.

Белеющий в самом центре гнезда предмет увеличивается в размерах, позволяя более подробно рассмотреть себя.

— Это яйцо?! — невольно срывается с моих губ. — Обалдеть!

— Уточните команду.

Игнорируя просьбу компьютерного мозга, я хлопаю глазами, пытаясь прийти в себя. Представшее передо мной зрелище потрясает одновременно нереальностью и величием. Около какой-то многоэтажной постройки возвышается белое в золотую крапинку яйцо, рядом с которым она выглядит словно спичечный домик рядом с яйцом вымерших в доисторические времена динозавров. И оно, в смысле яйцо, действительно… яйцо, а не космический корабль, на что я до последнего момента надеялся.

— Ну и громадина!

— Уточните команду.

— Приблизить.

— Выполняю.

Яйцо сместилось в сторону, по большей части выехав за пределы видимости, зато строение, примостившееся к его крутому боку, стало различимо значительно лучше. Длинный прямоугольник пристройки, незамысловатостью своей конструкции выдающий его хозяйственное назначение. Пятиэтажный квадрат администрации с восьмиэтажными угловыми башенками, на сферической крыше каждой из которых сверкают квадраты солнечных батарей. А что еще может прийти на ум при виде обращенных в небо зеркал?

— Приблизить!

Изображение укрупнилось, и стали различимы бревна, которыми для повышения устойчивости обложено основание яйца.

— Что скажешь? — постучав пальцами по шлему, поинтересовался голос извне.

Бросив последний взгляд на яйцо и удостоверившись в отсутствии какой-либо активной жизнедеятельности, я скомандовал компьютеру: «Отключись!» — и опустил лицевой щиток.

— Ну?

— Оно такое огромное, — произнес я, — что мне даже страшно представить, кто его снес.

— Оно одно? — уточнил Улюлюм. Он, видимо, рассудил, что при наличии двух претендентов на должность Сокрушителя лучше обеспечить фронтом работ обоих.

— Одно.

— А…

— Паразитов я не видел.

— Но…

— Конечно, они могли и прятаться, — не стал я спорить. — Или вообще ведут ночную жизнь.

— Это как? — не понял Улюлюм.

— Кабак, девчонки, водка… — пояснил джинн, высунув свою наглую морду из кувшина.

— Это хорошо, — расплылся в улыбке мой конкурент.

Впрочем, на этой самой конкуренции я не особо настаиваю. Готов уступить славу за сущий бесценок: временный прокат дракона. Слетаю домой, разберусь с тетушкой, дабы более мне не вредила, и… Вернусь? Или останусь? Ведь там все блага цивилизации, работа, а здесь… Оленька.

— Это приятно, — вставил имперский князь. — Но для здоровья вредно.

— Понятно. Минздрав предупредил, — произнес я. — Буду осторожен.

— Так они что, ночью повылезают из своих нор? — уточнила Агата.

— Может быть. А может, они живут под землей, как кроты, и выбираются лишь для того, чтобы вершить свои гнусные дела.

— А какие гнусные дела вершат выползшие кроты? — тотчас заинтересовался Улюлюм.

— А я откуда знаю?

— Мало ли…

— Какие будут предложения? — поинтересовался я.

— По коням! — схватившись за меч, воскликнул Улюлюм.

— Перекусим? — внес лепту в обсуждение дальнейших действий Торригон Багрон.

— Нужно ждать дружину, — заявила Агата.

— Тебе решать, как поступить лучше, — прижавшись к моему боку, произнесла Оленька. Мне это нравится.

— Фрук? — ткнув носом в бок Викторинии, предложил Тихон. — Фрук-фрук-фрук…

— Лучше напасть и разбить яйцо, пока паразиты не подозревают о нашем присутствии, — уперся Улюлюм. — Боитесь? Я сам пойду!

— Подожди. — Я остановил его благородный порыв. — Хорошо. Предположим, ты прорвался к яйцу, разбил его, а дальше?

— А что дальше? Слава, уважение, признательность спасенных людей…

— Я так понимаю, что из яйца должен вылупиться цыпленок, но поскольку это драконье яйцо, то вылупится дракончик. Логично?

— Ну…

— А едва вылупившийся дракончик, пусть он и огромный, как Змей Горыныч в купе с Годзиллой, совершенно беззащитен, как и все новорожденные. А это значит, что некоторое время его нужно будет оберегать от опасностей. Я уж не говорю про то, что надо его кормить, менять подгузники, присыпать тальком попку и… и чего там еще делают с новорожденными драконами?

— Но Великий дракон прилетит уже взрослым, — начал было спорить растерявшийся от обилия доводов Улюлюм. — И все будет хорошо.

— Ага! И всем и вся… Чтобы вернуться из звездных далей — или куда там он улетел? — дракону понадобится время. И боюсь, не день и не два. И все это время нужно заботиться о дракончике. Но даже если из яйца вылупится сам Великий дракон, то, пока он придет в себя после стольких-то веков сна, пройдет довольно много времени, и его охраной нужно будет кому-то заниматься.

— Наверняка, — поддержал меня имперский князь.

— Пожалуй, — слезая с коня, сдался ретивый герой.

— Фрук? — продолжая гнуть свою линию, поинтересовался повзрослевший демон с планеты Ваурия.

— Такие дела, — произнес я, ставя точку в споре.