Загадка миллиардера Брынцалова - Беляева Лилия Ивановна - Страница 63

— Тебя это привлекло?

— Привлекло. Начинать на пустом месте. Интересно же!

— Только-то?

— Нет, почему же. Зарплата.

— Сколько, если не секрет, Великий и Ужасный положил за твою голову и прочая, и прочая?

— Три тысячи долларов в месяц.

— Стало быть, это ты, Александр Толмачев, стоял во главе пропагандистской кампании, когда В.А. Брынцалов решил участвовать в президентских гонках?

— Стало быть… Не торопишься, нет? Так слушай. В тот вечер, в ресторане «Ферейна», Брынцалов пригласил меня и других журналистов приехать сюда еще раз и посмотреть, как люди работают. Я приехал, походил по офису, пообщался с людьми. Мне многое понравилось. Чистота, порядок, красивый дизайн… Когда мы с ним остались одни в кабинете — говорит: «Я хотел бы, чтобы ты был руководителем моей рекламы, и вообще хочу, чтобы ты был рядом». В этот момент входит его жена, Наталья Геннадиевна, и я слышу от нее, что она хотела бы того же… Лестно, конечно.

Первый месяц, нет, первые две недели я присматривался к предприятию, к людям, я возглавил пресс-службу и стал практически пресс-секретарем. Меня ввели в семью, причем это быстро произошло. Оказалось, Брынцаловых немало, не только родственники, но и друзья, с кем он вместе создавал еще кооператив «Пчелка», потом «Ферейн». Было такое ощущение, как будто это некая казачья община, где друг за друга готовы стоять намертво, в обиду не дадут никогда, никого из своих, было видно, что, несмотря на распри, они всегда между собой договорятся. Кто-то на кого-то мог и крикнуть, но ясно было —это мощное содружество. Они критиковали Брынцалова… Я — человек новый, пришел со стороны, не имею отношения к его семье, к друзьям, не был ни с кем хорошо знаком, но когда увидел вот этот казачий род… Кстати, есть предание, что нынешняя территория, где Грозный, когда-то принадлежала его предкам по материнской линии. Вот эта общинность и ест русский характер. Когда кто-то пытался казать, что он не русский, что не может русский стать миллиардером, мол, кишка тонка, — это просто смешно. Русский казачий род — мощнейшая сила для любого взлета.

Да, да, бесцеремонность — это в стиле Владимира Алексеевича. И бравада, и напор, и готовность тотчас что-то делать, менять. Даже в мелочах. Вот он идет рядом с тобой и вдруг говорит: «Так, слушай, что-то мне не нравится твой пиджак». Но это не значит, что он заставит тебя идти и покупать пиджак. Он пойдет, купит тебе и скажет: «Знаешь, я думаю, тебе вот это будет лучше. Я тебе дарю». Так было со мной, так было с другими, так было со всеми людьми, которые работали у меня в пресс-службе — пять человек. Он сказал: «Так, я думаю, что надо бы приодеть вас. Мне не нравится, как вы одеты. Нет, нормально, но надо как-то по-другому, другой уровень, потому, что восприятие внешнее всегда важно». Я думаю, внешние атрибуты для него сегодня очень важны. Я видел, что он гордится своими вещами, какими-то своими приобретениями, картинами. У меня сложилось впечатление — он не может быть один, он всегда чувствует свою связь с другими людьми. Опять же он общинный донельзя человек! Из детства у него идет необходимость делиться. Он рассказывал, как однажды вышел на улицу в пять-шесть лет и решил спрятать бутерброд себе в карман. Его пацаны побили. Он говорит: «С тех пор я всегда делюсь». Вот это у него сохранилось до сих пор, только уже в крупных масштабах.

Что еще бросилось с самого начала в глаза? Я обратил внимание на его вкус. Ведь у него не было никаких модельеров, никаких художников, которые бы подсказывали, что есть хорошо и что ест плохо, или стилистов. Но чувство красивого у него есть.

— Милый, — робко вставляю я. — Но ведь…

— Согласен! — быстро парирует Александр, — но и у самого утонченного человека бывают не самые возвышенные пристрастия! У него же еще свой подход, своя рациональная идея, нравится она вам или нет. Он считает, что нужно поощрять реалистов-портретистов. Для него величайшим художником всех времен и народов является Шилов, который сделал его портрет и портрет его жены. Я не знаю, так это или не так, то есть лукавит он или нет, но я сомневаюсь, что он лукавит, он действительно его просто боготворит. И за глаза, и в глаза.

Дальше, отношение к культуре и отношение к искусству, и вообще вопрос вкуса. Видишь, вот ваза, делается на заводе «Ферейн», который в Черкесске. Нынешний руководитель этого завода — его младшая сестра Татьяна. Я говорю: «Тань, а как делаются эти амфоры? Кто их украшает?» Она говорит: «Сидят, делают девочки двадцати двух — двадцати пяти лет, которые пользуются сохранившимися формами раскопок из тех самых скифских курганов, а придумывают рисунки сами». Понимаешь, ни к кому не лезут в карман. Ни у кого не воруют. Наша древняя культура их выручает. Брынцалов говорит: «Надо ее вытащить, возродить и пустить по всему миру». Вот его подход.

Зазвонил телефон. Александр прислушался, встал, собрался уходить…

— Сам? Надолго?

— Кто знает…

— А я хотела спросить у тебя, с утра маялась: «Добрый человек Владимир Алексеевич? Подарит ли он мне „ВАЗ“ номер такой-то, если я напишу ему слезницу?»

Александр подумал чуть, полез в стол, вытащил пачку каких-то бумаг, протянул мне:

— Еще письма просителей… Их Владимир Алексеевич тоже велел выбросить… Не работу просят, а деньги, деньги…

Вечер закончился наедине со свежими газетами и пачкой этих писем. В газетах прочла, в частности: «По Москве гуляют упорные слухи: жена небезызвестного депутата Госдумы Наталья Брынцалова готовится стать певицей. И муж, сочтя ее вокал достойным российской эстрады, намерен якобы вложит в раскрутку супруги миллиарды. Причем уже в ближайшее время мы сможем лицезреть по ТВ клипы потенциальной „звезды“.

Пока же она ведет жизнь затворницы. Лица, близкие к семье, ситуацию комментируют так: «Наталья Геннадиевна настолько ярко показала себя в период предвыборной кампании мужа, что теперь Брынцалов решил — ей стоит временно уйти в тень…

Тем не менее, — простодушно-ехидненько сообщает корреспондентка далее, — удалось выяснит что недавно в миллиардерское гнездышко была приглашена няня-вокалистка, которая дает уроки и детям (4-летнему Алеше и 3-летней Алене), и маме. В конце ноября Брынцаловы собираются с размахом отпраздновать 50-летие — ожидается грандиозное шоу, организацией которого занимается жена…»

А еще прочла в газете такое:

«У меня повесилась мама. Нечем кормить детей. Пять месяцев не платили зарплату. Я не знаю кто конкретно виноват, но за маму я буду мстить. Мне 14 лет. Я буду учиться и думать, как отплатить за маму новому демократическому народному государству. Возможно буду разбирать рельсы, возможно аварии на газопроводе. Я еще подумаю, спешить нельзя. Я понимаю меня поймают. Ну что. Мама будет отомщена это точно. Ей нечем было кормить нас, а детям новых русских давали каждый день по 50 тысяч рублей на карманные расходы и они смеялись над нами. Буду уговаривать себе подобных на мщение. Мое письмо не напечатают. Но пусть ждут. Я подрасту. Новый русский „чеченец“. Москва (Пунктуация авторская.»)

Самое время взглянуть на небо и сказать: «Господи! Что же это происходит-то?!»

А в той пачке, что мне вручил пресс-секретарь В.А. Брынцалова, было такое письмишко:

«Многоуважаемый Владимир Алексеевич, здравствуйте! Мне всего 37 лет, работаю артисткой, живу в двухкомнатной квартире совсем одна и четыре кошки, родителей не имею, диагноз моей болезни — анемия, сужение пищевода… Живу одним днем, кушаю, как ребенок, а хочется того, чего нет в холодильнике. В больницу не ложусь, а то животные мои умрут с голоду и от скуки по хозяйке. Вы простите меня, но я хочу все-таки попросить у вас материальной помощи. Если, действительно, вы хороший, добрый человек, — подъехайте ко мне на квартиру…»

А потом мне позвонит мой въедливая, насмешливая подруга и оповестит на сон грядущий:

— Еще не отказалась от мысли делать книгу о Брынцалове? Нет? А ты подумай еще раз хорошенько! Вот, попалась мне на глаза довольно свежая газетка «Собеседник», а в ней статейка. Знаешь, как называется? «Брынцалова на нары?»