Таран и Недобитый Скальд - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 56

— Насколько я понимаю, оно было без головы! — нахмурился Золтан, приняв влюбленный бред Шандора за активное участие в нашем разговоре.

— И такие дивные-дивные рыжие кудри, — немедленно среагировал Шандор. — И одет со вкусом, достойным истинного аристократа!

— Ты считаешь деревенские валенки проявлением вкуса? — удивился Золтан. Я с любопытством наблюдала за их диалогом, предвкушая драматичную развязку.

— Mon cher, при чем здесь валенки? — удивился Шандор. — Это, конечно, экзотично, но не совсем comme il faut.

Золтан пожал плечами:

— Что поделать, если на нем были валенки.

— Валенки?! — вскричал Шандор. — Но ты же говорил про изящные охотничьи сапоги?

— Я говорил про сапоги? Валенки, mon ami, валенки! Оно было в валенках.

— Оно? — радостно вскричал Шандор. — Братец, ты уверен?

— Да, — кивнул Золтан немножко растерянно, — я же не знаю точно, какого пола привидение.

— Привидение? — побелел Шандор под слоем замазки. — Так прекрасный граф всего лишь призрак? — он закатил глазки и приготовился падать в обморок.

Золтан непонимающе вытаращился на него, а затем перевел изумленный взгляд на меня. Я ответила на его немой вопрос:

— Похоже, вы с Шандором говорите о разных еещах. Он явно имел в виду небесной красоты молодого графа, который посетил наши края.

— Да, — простонал Шандор из глубин кресла, куда он с комфортом упал в обморок, — а он оказался всего лишь призраком в пошлых валенках!

Золтан кинулся успокаивать Шандора:

— Но я говорил вовсе не о графе. Я рассуждал о привидении, которое сегодня ночью видели слуги.

— Правда? — оживился Шандор. — Значит, граф действительно придет сегодня к нам на обед? Как прелестно!

— Придет, придет, — успокоил разбушевавшегося проказника Золтан.

Вошел граф Басор, как всегда с выражением несварения желудка на личике. Увидев меня, он привычно перекосился, но тут же спрятал свою нелюбовь в карман. Видно, вспомнил про размер моего наследства. Деньги всегда придавали мне неотразимости. Граф кисло пожелал всем доброго утра и обратился к Золтану:

— Говорят, ты сегодня разговаривал с приезжим аристократом?

— Да, папа, — послушно ответил Золтан, — и я пригласил его к нам на обед. Граф показался мне очень приятным и открытым молодым человеком.

— Ты поступил правильно, — кивнул граф. — Я даже подумываю о том, чтобы пригласить его остановиться у нас. Положение обязывает, ведь он человек нашего круга…

Шандор в кресле тихо не верил своему счастью. Я тоже оживилась, предвкушая развлечение. Буйное воображение опять подсунуло мне развеселую картинку: по замку в мыле носится бедный гость, а за ним Шандор, пытаясь поймать несчастного за полу и объясниться в любви.

— Кстати, откуда он приехал? — спросил граф Золтана, пока Шандор восстанавливал утраченный от счастья дар речи.

Золтан нахмурил брови:

— Я точно не понял, откуда-то из Скандинавии…

— Из Скандинавии! — восторженным эхом отозвался малыш Шандор.

Ох везет мне на скандинавов! Никак не хотят горячие северные парни оставить меня в покое. Кстати, о северных парнях — я вспомнила, что Ула обещал сегодня вернуться, однако время близилось к обеду, а я так и не имела счастья лицезреть рыжие кудряшки и эпатажные штанишки. Неужели небесная полиция нравов посчитала мое влияние на неиспорченную душу Помощника губительным и отняла у меня единственную мишень для метания тяжелых подручных предметов, по совокупности призванную меня еще и охранять. Ну нет, так дело не пойдет! Не дай бог, дадут мне какого-нибудь воинствующего домостроевца вместо бездарного, но покладистого скальда, что я тогда буду делать?

Я уже всерьез начала обдумывать возможности культурной диверсии, как в гостиную чинно промаршировал лакей в парике с лицом, напоминавшим картину “Перепела прилетели”, и, с трудом открыв рот, выговорил, стараясь задействовать при этом как можно меньше лицевых мускулов:

— Грф… Ингре-м-м-л… — Конец фамилии так и не смог слезть с языка бедного малого.

Граф заинтересованно приподнял брови, Шандор в своем кресле уже томно закатил глазки и принял живописную позу, чтобы произвести на графа Ингр… как его там… убойное впечатление, Золтан приосанился.

Стараясь не охать, лакей церемонно распахнул двери, и в гостиную вошел высокий молодой парень. Я на некоторое время превратилась в памятник безмерному удивлению или, лучше сказать, обалдению. С графом Басором безмятежно раскланивался одетый в изящный дорожный костюм… Ула!

Чуть-чуть придя в себя, я порадовалась тому, что сижу, иначе уже валялась бы кучей кружев на полу. Затем я тщательно протерла глаза и снова уставилась на приезжего графа. Сомнений не было — с графом и Золтаном церемонно ручкался и подпрыгивал Ула, собственной персоной. Шандор уже тянул к нему ручки, расплываясь в улыбке обожания, а я все не могла отклеиться от кресла. Наконец Ула проскакал в моем направлении, отодрал мою обездвиженную руку от подлокотника кресла, галантно ее обчмокал и произнес громко:

— Граф Улоф Ингерманланде к вашим услугам! — и тихо: — Убери глаза со лба, тебе не идет!

Тут я окончательно уверилась, что не страдаю галлюцинациями, а передо мной стоит самый настоящий Ула, только в телесном воплощении. Поэтому я довольно сносно проворочала языком свое имя:

— Княгиня Павла де Сабеле… В натуре, взаимно… О-ой, то есть… не могу выразить, как я счастлива с вами познакомиться… ну и все такое!

Ула еще раз помотал напудренными рыжими кудрями возле моей руки и повернулся к графу. Замутилась какая-то вежливая светская беседа, в ходе которой Уле было сделано предложение (нет, не от Шандора, но великосветский пуся был уже морально готов к этому) переехать в замок в качестве гостя. Ула, этот халявщик, тотчас же согласился. Даже не поломался для приличия, хрюн невоспитанный.

Шандор уже вплотную притиснулся к Уле и, как бы невзначай касаясь его обтянутой чулком коленкой, пропел сладким голоском:

— Ингерманланде, какая странная фамилия… Кажется, это название какой-то местности?

Я похолодела. И точно, этот упырь, ничего не смыслящий в географии, взял себе в погонялово название местности, в прошлом служившей причиной постоянных территориальных разборок между Швецией и Россией. Кажется, эта злополучная зона находилась где-то на берегах Невы… Ула тем временем вдохновенно навешивал лапшу на уши графу и сыновьям:

— Вы правы, моя фамилия происходит от названия местности, которой многие годы владели мои предки… но сейчас эта территория принадлежит России, поэтому я живу в Швеции и владею скромным замком и несколькими тысячами десятин земли…

Вот заливает! Я невольно восхитилась. И хоть бы покраснел раз — куда там! Вранье лилось мощным потоком, поэтому я даже вынуждена была предупреждающе закашляться, чтобы Ула хоть на минуту заткнул фонтан. Ула наконец сообразил, что хватил лишку, и примолк.

Последовавший обед я запомнила как образец кошмара для интеллигента. Мне постоянно приходилось толкать Улу ногами под столом, чтобы тот следил за своими манерами. Где-то тысячу лет сидевший на диете Святого Антония (один из первых святых, объявивших голодовку), Ула скромно нажирался на следующие тысячелетия, а у меня от одного вида оголодавшего недоангела пропал аппетит. Правда, к восьмой перемене блюд Ула вспомнил, что заделался под аристократа, и мужественно отказался от какой-то фигни, культурно уложенной в соусе на серебряных блюдечках. Но в принципе Ула мог хоть руками есть — никто бы, кроме меня, не заметил. Шандор влюбленно растекся по стульчику и шалыми затуманенными глазками обозревал пространство. Золтан опять занимался архитектурным строительством в собственной тарелке, а папа граф, всегда отличавшийся хорошим аппетитом, за весь обед ни разу не поднял глаз от своей тарелки, чавкая не хуже Улы.

Наконец все закончилось. Я с трудом уползла в свою комнату и выпала там в осадок. Пуся Шандор взялся показывать Уле замок, при этом прицепившись к парню как нестандартно ориентированный клещ. Слава богу, Золтан вызвался их сопровождать.