Час дракона - Зайцев Михаил Георгиевич - Страница 79

Я махнул мечом. Остро заточенное лезвие срезало прядь волос на Папиной лысеющей голове.

– Полезай быстро! Без разговоров!

Он подчинился. Сразу же стал послушным, молчаливым, готовым на все. Он шутя распоряжался чужими жизнями, но очень любил свою.

Нелепо прижав к животу «дипломат» с деньгами. Папа полез в бетонную трубу, построенную смертниками-бомжами для спасения его драгоценной шкуры. Когда плешивая голова крестного отца скрылась в шахте «эвакуационной коммуникации», я подобрал разбросанные на полу мелочи – пистолет, паспорт, зубную щетку и электробритву, рассовал их по карманам, взял в руки фонарь и последовал вслед за Императором.

Дверца сейфа захлопнулась за мной. Замки щелкнули, я не забыл поменять шифр на лицевой панели, и вряд ли теперь кто-нибудь, даже Самсон, сможет открыть сейф с двойным дном.

Спускались вниз долго. Папа не отличался особой ловкостью. Когда спуск наконец закончился, передвигаться стало значительно легче. Бетонная труба вполне позволяла идти, согнувшись в три погибели. Я освещал путь фонарем и подгонял своего поводыря острием меча.

Сюрприз ожидал меня на выходе из подземелья. Здесь опять пришлось ползти вверх, но не высоко. Тринадцать металлических перекладин – и мы уперлись в крышку люка, запертую на кодовый замок.

– Хорош бы я был. Папаша, если бы тебя послушал. Теперь я представляю, как себя чувствует мышка в мышеловке с куском бесплатного сыра в зубах. Ну чего трясешься? Давай открывай замок! Комбинацию цифр не забыл, часом?

– Девятнадцать, шестнадцать…

Папа открыл замок, поднатужился и с трудом сдвинул крышку люка. Между прочим, это было совсем не просто – сверху крышку прикрывал толстый слой дерна, – но страх перед клинком моего меча заставил хилые мускулы мафиози работать с необычной для них результативностью.

Мы выбрались наружу. Опушка леса – знакомая диспозиция. Я убрал меч в ножны, достал из складок одежды Папин пистолет.

– Давай двигай вперед! Лесом, вдоль опушки!

– Что ты собираешься…

– Молчать! Пристрелю. Иди давай…

Пока я беседовал с Папой и ползал с ним по тайным подземным ходам, на улице совсем рассвело, туман рассеялся, звонко пели птицы в ветвях деревьев, стрекотали кузнечики в траве. Наступил новый летний день, жаркий и солнечный.

Я вытащил из кармана Папин загранпаспорт, небрежно бросил его на землю. Пусть потом найдут, пусть думают, что беглец его нечаянно выронил.

Патруль я заметил первым, остановился. Папа продолжал двигаться вперед, спотыкаясь о корни деревьев. «Дипломат» с деньгами он бережно прижимал к груди, как малого ребенка, надеялся, что, пока деньги у него, я не выстрелю.

Трое патрульных бесшумно шли по лесу, нам навстречу. Еще несколько секунд – и они нас заметят.

Целюсь через Папино плечо в высокого рыжего парня. Стреляю. Глушитель полностью поглотил звук выстрела. Рыжий патрульный вскрикнул, схватился руками за живот. Остальные двое пугливо присели, выставили вперед автоматные стволы, завертели головами.

– Не стреляйте! – заорал Папа. Он увидел наконец патрульных и опрометью бросился к ним навстречу. – Не стре…

Длинная автоматная очередь. Папа замолчал, замер, покачнулся и рухнул на спину. «Дипломат» раскрылся при падении, и пачки долларов рассыпались по мертвому телу.

Лица у Папы больше не было. Пули, выпущенные из огнестрельного шедевра Калашникова, превратили Папину голову в кровавое месиво.

Бесшумно падаю на землю, бросаю пистолет рядом с трупом мафиози и быстро ползу в лес. Меня никто не заметил. Меня здесь не было.

Шутник-идиот взорвал петарду под «Мерседесом» главного телохранителя, нервы у главного охраняемого не выдержали, и он пустился в бега, прихватив с собой фальшивый паспорт и энную сумму наличных. Выбравшись из поселка через секретный подземный ход, беглец напоролся на патрульных, не признал своих, сдуру выстрелил, потом опамятовался, но было поздно…

Я бежал полосу. Легко и с удовольствием. Я улыбался, я представлял себе, что начнется вскоре, когда сработает информационная мина, заложенная покойным в компьютерные сети. Само собой, бандиты при погонах и разбойники с бритыми затылками просто так не сдадутся. Начнутся сложные аппаратные игры и кровавые разборки. А когда дерутся слоны, никто не вспоминает о муравьях. Сопоставить два факта – исчезновение Стального Кулака и грядущий скандал – никому не придет в голову. Я уверен в этом. Роль личности в истории у нас в России всегда легкомысленно недооценивали, и это хорошо! Это просто замечательно!

Свои саквояж и рюкзак я отыскал быстро и легко. Спешно переоделся в безликие одежды Игоря Игоревича Козловского. Свои завалявшиеся в карманах трофеи – зубную щетку и электробритву – сначала хотел выбросить, а потом подумал и оставил. Вещи были новые, только из магазина, они мне еще пригодятся. Я ведь теперь вынужден экономить. Три тысячи американских долларов не такая уж великая сумма для того, кто собирается начинать жизнь с нуля и при этом не намерен нарушать закон… И еще нужно пиджак покупать. Какой же я Козловский без пиджака?

…Ровно через сорок восемь часов после Папиной трагической кончины я достал из саквояжа электробритву покойного, слез со своей законной верхней боковой полки и не спеша стал пробираться в туалет через тюки и чемоданы многочисленных соседей по железнодорожному пассажирскому вагону поезда Москва – Владивосток.

Хвала Будде, туалет был свободен. Почесывая трехдневную щетину на щеке, я включил электробритву. Безрезультатно. Японский бреющий агрегат работать не пожелал. Я чертыхнулся и ногтем большого пальца открутил на корпусе прибора никелированные винтики. Не починю, так хоть развлекусь. Валяться на полке уже надоело.

TSpInterLn=1520. Последний винтик никак не хотел откручиваться, я нажал посильнее, надавил, повернул, и тут вагон резко дернулся. Проклятый винтик удивительно не ко времени соскочил с резьбы, звонко упал на заплеванный пол. Корпус электробритвы в моей руке распался на составные части, и вслед за непослушным винтиком на пол посыпались блестящие маленькие камешки. Внутри электробритвы не было никакого механизма. Только эти прозрачные камешки. Целая куча камешков.