Сингапурская история: из «третьего мира» – в «первый» - Ли Куан Ю - Страница 203

Мы откровенно рассказали о тех социальных проблемах, которые мы решить не могли. Проституцию, азартные игры, наркоманию и алкоголизм можно было держать под контролем, но не уничтожить полностью. На протяжении всей своей истории Сингапур был морским портом, а это означало, что проституцию необходимо было контролировать, ограничив ее распространение некоторыми районами города, в которых женщины проходили регулярные медосмотры. Мы не могли уничтожить азартные игры, – это было пристрастие, которое эмигранты из Китая привозили с собой, куда бы они ни приезжали. Тем не менее, нам удалось уничтожить триады и организованную преступность.

В отношении борьбы с коррупцией Цу Вейчен высказал свои сомнения в том, что такие агентства как сингапурское Бюро по расследованию коррупции и Департамент по вопросам коммерции (Commercial affairs department) смогут успешно контролировать обширные «серые зоны» в Китае, где связи пронизывали собой все. Само понятие «коррупции» в Китае было иным. Кроме того, он подчеркнул, что партия обладала высшей властью в государстве, и ее члены могли быть подвергнуты взысканиям только по партийной линии. (Это означало, что примерно 60 миллионов членов партии не подпадали под действие принятых в Китае законов. С тех пор нескольких весьма высокопоставленных деятелей приговорили к смертной казни за контрабанду, а других – к длительным срокам тюремного заключения за коррупцию, но партийные лидеры все еще могут вмешиваться и отменять судебные решения). Цу Вейчен сказал, что не все методы, использовавшиеся в Сингапуре, можно было копировать в Китае, потому что китайская общественная система весьма отличалась от нашей. Он сказал, что, такие небольшие новые города как Шеньчжень, очевидно, смогут успешно использовать опыт Сингапура. Цу Вейчен добавил, что Китай всегда будет оставаться социалистическим государством, и китайцам следует осторожно и постепенно использовать наш опыт, потому что, в отличие от Сингапура, Китай не мог массово внедрять наш опыт в условиях существования серьезных различий между тридцатью провинциями страны. Он был поражен нашей некоррумпированной и эффективной администрацией и поинтересовался, каким образом нам удалось сохранить высокие социальные и моральные качества людей. Я сказал, что все, что мы делали, сводилось к тому, чтобы усилить те культурные ценности, которые у людей уже были, их врожденные ценности, их чувство того, что правильно, а что – нет. Такие конфуцианские ценности как преданность родителям, лояльность и справедливость, трудолюбие и бережливость, искренность по отношению к друзьям и преданность стране являются важными опорами юридической системы. Мы только усиливали эти традиционные ценности, поощряя поведение, которое им соответствовало, наказывая поведение, которое им противоречило. В то же время, мы решили уничтожить такие пороки как кумовство, фаворитизм и коррупцию, являвшиеся обратной, теневой стороной принятого в китайском конфуцианстве обязательства помогать семье. Сингапур – компактное общество, и его лидеры должны подавать пример честности и безупречного поведения. Мы считали, что уверенность людей в том, что правительство не собирается их обманывать и наносить им вред, является жизненно важной. Поэтому, какими бы непопулярными не были меры, предпринимаемые правительством, люди понимали, что эта политика не являлась результатом коррупции, кумовства или аморального поведения.

Цу Вейчен спросил, что следовало предпринимать правительству по отношению к попыткам изменить порядки в стране, поощряемым зарубежными странами. Я сказал, что проблема состояла не столько в прямом вмешательстве иностранцев в нашу внутреннюю политику, сколько в том косвенном и подспудном влиянии, которое зарубежные средства массовой информации и личные контакты с иностранцами оказывали на поведение наших людей и их отношение к жизни. С развитием технологии спутникового радио– и телевещания контролировать это влияние будет все сложнее. Мы могли только смягчить наносимый им вред, воспитывая и усиливая традиционные ценности наших людей. Я считаю, что семья вносит основной вклад в формирование личности ребенка на протяжении первых 12–15 лет его жизни. Если разумные ценности укоренятся в начальный период жизни человека, то позже он сможет сопротивляться отрицательному влиянию и давлению извне. К примеру, если католические священники воспитывают ребенка на протяжении первых 12 лет его жизни, то они обычно добиваются того, что он на всю жизнь остается католиком.

Когда делегация вернулась в Китай, ее отчет распространялся в качестве «Рекомендаций» (Reference News), который изучался членами партии. В брошюре, выпущенной в качестве отчета о поездке в Сингапур, Цу Вейчен изложил свое понимание моего подхода: «Чтобы хорошо управлять страной и изменить отсталые привычки населения, требуются продолжительные усилия. В самом начале необходим некоторый административный нажим, но наиболее важную роль играет образование». Год спустя, во время моего визита в Пекин, Ли Рийхуан (Li Ruihuan), член Политбюро ЦК КПК, отвечавший за вопросы идеологии, сказал мне, что это он организовал поездку делегации в Сингапур. Сам он посетил город в бытность свою мэром Тяньцзиня (Tianjin) и считал, что наш опыт стоило изучать.

Другой сферой, которая интересовала китайцев, была наша юридическая система. Сяо Ши (Qiao Shi), председатель Постоянного комитета Всекитайского Собрания Народных Представителей, занимавший третью по важности должность в китайской иерархии, также отвечал за разработку и принятие законодательства, необходимого для обеспечения верховенства закона в стране. Он посетил Сингапур в июле 1993 года с целью изучения наших законов. Он сказал, что, когда 1 октября 1949 года китайские коммунистические лидеры провозгласили Китайскую Народную Республику, они отменили все действовавшие тогда законы. После этого управление страной осуществлялось с помощью указов, законом стала политика партии. Только после провозглашения Дэн Сяопином политики «открытых дверей» китайские руководители осознали необходимость принятия законов для регулирования отношений в сфере коммерции. Сяо Ши сказал, что никто не станет сотрудничать с Китаем, если страна будет нестабильной и раздробленной. Для поддержания стабильности в долгосрочной перспективе Китай нуждался в соблюдении принципа верховенства закона. Я сказал, что Китай, вероятно, сможет создать систему законодательства в течение 20–30 лет, но потребуется намного больше времени, чтобы люди в массе своей осознали принцип верховенства закона и стали вести себя соответственно. Он ответил, что было необязательно, чтобы каждый понимал это, – как только высшее руководство страны начнет поступать в соответствии с законом, верховенство закона будет обеспечено. Он произвел на меня впечатление серьезного человека, тщательно продумывавшего стоявшие перед ним проблемы.

Китай в эпоху Дэн Сяопина был куда более открытой и желавшей учиться у окружающего мира страной, чем это было на протяжении предшествующих столетий. Дэн Сяопин был достаточно мужественным человеком, занимавшим достаточно сильные позиции в партии и государстве, чтобы открыто признать, что Китай потерял многие годы в поисках революционной утопии. Это было освежающее время открытого мышления, энтузиазма и прогресса, что было радикальной переменой по сравнению с годами катастрофических кампаний и диких лозунгов. Дэн начал фундаментальные изменения, которые заложили фундамент для того, чтобы Китай смог догнать другие страны.

В сентябре 1992 года в сопровождении заместителя премьер-министра Сингапура Он Тен Чиона я посетил Сучжоу (Suzhou) – «китайскую Венецию». Город был обветшалым, а его каналы – грязными, но у нас родилась идея перестроить Сучжоу, сделать его прекрасным городом и построить рядом с ним новую промышленную и коммерческую зону. В городе имелись прекрасные сады в китайском стиле, разбитые вокруг вилл таким образом, что из каждого окна и каждой веранды открывался вид на сад камней, водоем или растения. Следы былого великолепия все еще были заметны в некоторых восстановленных особняках.