Сингапурская история: из «третьего мира» – в «первый» - Ли Куан Ю - Страница 202

Через несколько дней, 6 октября, я встретился с Цзян Цзэминем в Большом Дворце Народов. Он предложил, чтобы мы провели переговоры в узком кругу: он – с заместителем Председателя Госсовета (отвечавшим за отношения с Тайванем), а я – с послом Сингапура в Китае. Цзян сказал: «У нас есть переводчик, но давайте не будем терять времени. Вы будете говорить по-английски, я Вас пойму. Я буду говорить по-китайски, Вы поймете меня, а если нет, то мой переводчик нам поможет». Мы сэкономили время.

Я сказал, что президент Ли согласился с нашим предложением, но считал, что при его осуществлении возникнет много трудностей в мелочах, так что он хотел, чтобы Сингапур участвовал в их разрешении. Министр иностранных дел Тайваня хотел, чтобы сначала было открыто судоходное сообщение. Правительство Тайваня выделило специальную зону в Гаосюне (Kaohsiung) для создания международного транзитного грузового порта. После года успешной работы судоходной компании можно было приступать к авиаперевозкам.

Цзян сказал, что предложение премьер-министра Го Чок Тонга было высказано с добрыми намерениями, но являлось неприемлемым для Китая. Он не видел никакой причины, по которой обе стороны должны были прибегать к использованию какого-либо камуфляжа при осуществлении совместных проектов. Подобное мнение он слышал из многих источников. Затем он упомянул об интервью, которое Ли Дэнхуэй дал Риотаро Шиба, опубликованное в японском журнале в апреле того же года. (В этом интервью Ли говорил о себе как о Моисее, ведущем свой народ из Египта в Землю Обетованную.) Цзян добавил, что попытка Ли присутствовать на Азиатских играх в Хиросиме (Hiroshima Asian Games) показала, что на него совершенно нельзя было положиться. Ли хотел существования «двух Китаев», или Китая и Тайваня. Чем дольше Китай вел с ним переговоры, тем шире становилась пропасть между двумя сторонами. Ли говорил одно, а делал – другое. Ли не должен считать, что он (Цзян) – глупец и не может разобраться в том, какова его истинная позиция. Цзян Цзэминь сказал, что руководители Китая тщательно взвешивали свои слова и выполняли обещанное, подразумевая, что тайванские лидеры так не поступали. Он сказал, что руководители Китая придавали огромное значение доверию и справедливости, подразумевая, что Ли не обладал этими качествами. Цзян с гневом заявил, что Ли ублажал своих бывших колониальных хозяев (подразумевая Японию).

Его речь лилась таким непрерывным потоком, что, хотя я и не понимал отдельных фраз, которые он использовал и схватывал только суть того, что он говорил, я не останавливал его для уточнений. Цзян Цзэминь говорил очень страстно, подчеркивая серьезность своей позиции и глубину своих убеждений.

В тот момент я не понимал, что являлось источником сдерживаемого им гнева. Позднее, я обнаружил, что за три дня до нашей встречи, когда я находился в провинции Хэнань, президент Ли сказал в интервью «Эйжиэн Уол стрит джорнэл»: «В Пекине сегодня нет достаточно сильного лидера, некому сказать решающее слово. Дэн Сяопин еще жив, но мы не думаем, что он в состоянии думать и принимать решения. Дэн попытался сделать Цзян Цзэминя лидером, обладающим всей полнотой власти… После того как Дэн умрет, мы можем оказаться в ситуации, когда на сцену выйдет настоящий лидер. Мы не знаем, будет ли им кто-либо из тех, кого мы видим сегодня, или же кто-то из тех, кто сейчас скрыт от нас, но появится позже».

Глава 40. «Быть богатым в Китае – почетно»

В феврале 1992 года Дэн Сяопин отправился в широко освещавшееся турне по южным провинциям Китая. В Шеньчжене он сказал, что провинция Гуандун в течение следующих 20 лет должна была догнать «четырех азиатских драконов» (Гонконг, Сингапур, Южная Корея, Тайвань) не только в экономической сфере, но и по уровню развития социальной сферы, а также в поддержании общественного порядка. Он сказал, что в этой сфере Китай должен был добиться большего, чем эти страны, – только тогда стали бы очевидными отличительные черты «китайского социализма». Дэн добавил: «В Сингапуре поддерживается общественный порядок, правительство управляет городом, укрепляя дисциплину. Мы можем не только изучать их опыт, но и добиться большего, чем они». А в Китае похвала, исходившая из уст Дэн Сяопина, являлась истиной в последней инстанции относительно того, что считать хорошим, а что, – нет.

В 1978 году, за ужином, я сказал Дэн Сяопину, что китайцы Сингапура были потомками неграмотных безземельных крестьян, покинувших провинции Гуандун и Фуцзянь в Южном Китае. Ученые, чиновники и литераторы остались в Китае и оставили там свое потомство. Поэтому не было ни одного достижения, которого сумел добиться Сингапур, которого Китай не смог бы превзойти. Я понял, что Дэн принял вызов, который я исподволь подбросил ему тогда, за ужином, 14 лет назад.

После одобрения, высказанного Дэн Сяопином, несколько сот делегаций, в основном неофициальных, прибыли в Сингапур из Китая, вооруженные магнитофонами, видеокамерами и блокнотами, чтобы изучать наш опыт. Сингапур получил «благословение» их верховного лидера, так что китайцы «поместили нас под микроскоп» и изучали наш опыт в тех областях, которые они считали для себя привлекательными и хотели использовать в своих городах. Интересно, что сказали бы по этому поводу наши противники – коммунисты, с которыми мы боролись в 60-ых годах: лидер Коммунистической партии Малайи в Сингапуре «Плен» и лидер Объединенного фронта коммунистов Лим Чин Сион, – ведь Коммунистическая партия Китая была для них источником вдохновения.

Китайских лидеров беспокоили социальные язвы: проституция, порнография, наркотики, азартные игры и уголовная преступность, – распространявшиеся в специальных экономических зонах. Блюстители идеологической чистоты критиковали политику «открытых дверей». Дэн Сяопин ответил на это, что, когда открывают окна, то вместе со свежим воздухом в дом могут влететь комары и мухи, – но с ними можно справиться.

Вскоре после речи, произнесенной Дэн Сяопином, глава Департамента международных связей КПК обратился к послу Сингапура в Пекине с просьбой проинформировать его о том, «как нам удалось поддержать на высоком уровне моральные стандарты и общественную дисциплину». Ему особенно хотелось узнать «не столкнулся ли Сингапур с противоречиями между внедрением западной технологии, необходимой для развития экономики, и поддержанием социальной стабильности». Китайцы наблюдали за Сингапуром на протяжении нескольких лет, в средствах массовой информации появлялись статьи, воздававшие должное развитию инфраструктуры, обеспечению населения жильем, чистоте, порядку, озеленению, социальной справедливости и гармонии, вежливости наших людей. К нам прибыла с 10-дневным визитом делегация, возглавляемая заместителем министра пропаганды Цу Вейченом (Xu Weicheng). Титул «заместитель министра пропаганды» не совсем точно отражал суть его работы, – на деле он был заместителем министра идеологии. Мы пояснили, что, по-нашему мнению, контроль над обществом не мог держаться только на дисциплине. Для того чтобы люди жили правильной в моральном отношении жизнью, необходимо обеспечить достойные условия: нормальное жилье и социальные блага. Люди должны согласиться только с основным принципом нашей системы управления – соблюдением законов, а также выполнять свой долг, помогая полиции в предотвращении и расследовании преступлений.

Делегация посетила все полицейские департаменты, ответственные за поддержание общественного порядка (особенно те отделы, которые занимались борьбой с наркоманией, проституцией и азартными играми). Они побывали и в агентствах, занимавшихся цензурой нежелательных видеофильмов, книг и журналов; в редакциях газет, радиостанций и телевизионных станций, где расспрашивали об их роли в информировании и образовании населения; в НКПС, в Народной Ассоциации, чтобы своими глазами посмотреть на те учреждения, которые заботились о нуждах рабочих.

Я встретился с Цу Вейченом в конце его визита. Он сказал мне, что его заинтересовало то, как мы использовали свободный рынок для ускорения темпов экономического роста; как нам удалось сочетать западную и восточную культуру в ходе внедрения западной науки и технологии; а, более всего, как нам удалось поддерживать расовую гармонию в обществе. Члены его делегации отвечали за вопросы идеологии и хотели поучиться у нас тому, как уничтожить социальные язвы.