Сны призрака - Якименко Константин Николаевич - Страница 84

Прошло не меньше часа, прежде чем из-за холма показались те же бойцы, что увели Диранста.

– Пошли, – сказал один, обращаясь к Квалину. – Госпожа приказала тебя привести.

Михаил встал и неторопливо последовал за ними. Конвой повел разведчика в обход холма, освещая путь фонарями. Ему вдруг представилось, как из непроглядных зарослей, привлеченный ярким светом, на них выскакивает какой-нибудь хищник, и он негромко рассмеялся. Передний солдат удивленно оглянулся на него, но ничего не сказал.

Они вышли на поляну, половину которой занимал «Грифон». На другой половине располагались с десяток бойцов и стояли две походные палатки. Посредине горел большой костер, почти вплотную к которому сидела Мэри – она скинула комбинезон и осталась в одной легкой рубашке. Диранста видно не было.

Конвоир знаком показал Квалину, чтобы тот подошел к предводительнице. Впрочем, он и сам уже направился к ней. Охрана по-прежнему не спускала с него глаз, но теперь держалась поодаль – им совсем не нужно было знать, о чем хозяйка будет говорить с разведчиком.

– Приветствую тебя снова, Леди Интергалактик, – сказал Квалин, присаживаясь возле огня.

Мэри повернулась к нему:

– Михаил, хочу сразу попросить тебя об одном. Я понимаю, что ты меня не любишь. Но, пожалуйста, постарайся обойтись без своих дежурных издевок.

– Стараться буду, – согласился он. – Большего не обещаю.

– Со мной что-то происходит, – сказала Мэри. – Я боюсь этого. И хочу понять.

– Что ж ты так поздно спохватилась… – проговорил он вполголоса.

Девушка молчала, созерцая языки пламени.

– Ну так что же? Такое многообещающее начало…

Она сверкнула кошачьими глазами:

– Ты сейчас опять решишь, что я – маленькая избалованная девчонка, которая забралась в президентское кресло, чтобы поиграть?

– Мэри, я пока еще ничего не сказал. Она ковырнула палкой горящие угли:

– Все не так! Что это я… будто оправдываюсь перед тобой…

– Ну, ты все-таки пыталась меня убить, – предположил Квалин.

– Да, пыталась! – сказала она с вызовом, будто провоцируя его. – Знаешь, тогда в баре… я, между прочим, сказала правду. Я хотела посмотреть, каков ты в жизни – национальный герой! И я могла передумать, если бы ты повел себя иначе. Но ты вел себя откровенно по-хамски! И тогда я решила… Но теперь я хочу извиниться перед тобой.

– Был еще другой раз, – напомнил он. – На корабле.

– Я тогда не знала, что Ремпальдс – это ты. И вообще, об убийстве речь не шла. Только отобрать ключ… любой ценой.

– Разве это не то же самое?

– Да, ты прав, то же самое.

– У тебя еще есть возможность наверстать, – заметил Квалин. – В третий раз.

Мэри посмотрела на него в упор:

– Ты, конечно, герой, но иногда ведешь себя как полный идиот!

– Я только предположил… – Михаил пожал плечами.

Девушка снова отвернулась к огню.

– Скажи, за что ты меня ненавидишь? Не после покушения, а еще раньше?

– Ну, это слишком сильно сказано, – возразил Квалин.

– Не цепляйся к словам. Ответь.

– Ладно. Только не обижайся потом, как маленькая девчонка.

– Не буду.

– Спрашиваешь, за что? – медленно сказал Михаил, а затем поднял на нее глаза. – За то, что вы повсюду! Везде суете свой нос, а потом запускаете загребущие лапы. Вам все надо подмять под себя и переделать… под себя же. Не считаясь ни с кем! Как будто настоящие люди – только вы. А остальные – так… куклы… игрушки…

– Но ведь это не про меня, а про корпорацию, – возразила Мэри.

– Про твою корпорацию, – уточнил Квалин. – Разве ты не отвечаешь за ее действия?

– Отвечаю, конечно. Но корпорация – это не только я. А я – не только корпорация. Жаль, что ты… – Она вдруг осеклась.

– Что?

– Неважно.

Девушка взяла палку и переворошила угли. Начавший было угасать костер снова разгорелся.

– С детства люблю смотреть на огонь, – сказала она. – Стихия в чистом виде! Уничтожает все, до чего может дотянуться… а потом умирает сама.

– Вот-вот! Не замечаешь параллели?

– А летать никогда не любила… – Мэри будто его не слушала. – Сейчас открою тебе свою самую страшную тайну! – Она негромко рассмеялась. – Президент интергалактической корпорации не переносит космические полеты. При эн-переходе меня выворачивает наизнанку. А в глубоком космосе я… я боюсь пустоты. Она будто давит со всех сторон… Я знаю, что это глупости, конечно. Но ничего не могу с собой поделать.

– Это бывает, – сказал Квалин. – Таких людей не так уж мало.

– Да, но ведь не все из них управляют космическими корпорациями! Скорее всего, только я одна.

– Наверное, я должен тебе посочувствовать… Извини, но, как ты заметила, я умею только издеваться.

– Когда я сюда летела… – продолжала Мэри. – То есть я летела совсем не сюда, а к «Призраку» – И когда мы вошли в деформ, меня прихватило сильно, как в детстве. Мне было очень плохо… а потом я вдруг задумалась, что я делаю. Почему я здесь? Почему я вообще куда-то лечу? Объяснение было, конечно… Но как будто не мое. Как будто кто-то засунул его мне в голову. Подменил мои мысли на… на это.

– Знакомое ощущение, – заметил Квалин.

– И я испугалась. Потребовала немедленно изменить курс… – Она вдруг впилась в него глазами. – Михаил, что было с тобой на «Призраке»?

Разведчик понял, что должен сейчас вместить в несколько слов самое важное. И сказал:

– Я застрелил человека. Меня заставил ключ.

– А потом?

– Потом я установил его в источнике… их, оба. И меня немного отпустило. И я тоже пытался понять, почему я здесь и что вообще делаю.

– Ключ… – задумчиво повторила Мэри.

– Ты все еще хочешь его установить? Включить источник?

– А ты? Только честно.

А ведь хочу, черт раздери, понял Квалин. Пускай это несравнимо с тем, что было, когда он держал ключ в руках. Но желание притаилось в глубине сознания и рвется наружу. Пока не очень настойчиво – оно словно ждет, чтобы его подтолкнули, дали свободу, и тогда оно снова развернется в полную силу. Эффект накопления с последействием, будь он проклят!

– Оно хочет – внутри меня, – произнес разведчик вслух. – «Призрак» никого не отпускает насовсем.

– Пойдем в палатку, – сказала Мэри.

Он последовал за ней внутрь. В углу был подвешен неяркий фонарик, и они сели под светом, скрытые от посторонних глаз.

– Со мной что-то странное происходит, – сказала девушка. – Я говорю и делаю вещи, которых раньше ни за что не сделала бы. Потом, наверное, об этом пожалею.

– Мы все еще о многом пожалеем, – согласился Квалин.

Мэри вдруг прислонилась к нему, и он, повинуясь импульсу, обнял ее и прижал к себе.

– Мне страшно, Михаил, – сказала она. – Я устала… я больше не могу так…

Девушка плакала в его объятиях – беззвучно, почти без слез, и все-таки он знал, что она плачет. Холодок прошел по позвоночнику сверху вниз, а потом словно что-то застряло в горле. Квалин понял, что не может произнести ни слова и едва ли способен пошевелиться. Да что же это, проскочила мысль. У него на руках рыдает президент всемогущей корпорации – ерунда какая-то, господи… Может быть, он все еще спит? Вот сейчас его разбудит Диранст и скажет, что корабль восстановлен и готов к полету… Квалин растерялся, не зная, что делать с подступившими мыслями и чувствами, сумбурными и путаными, чего никогда не бывало у космического разведчика. Все еще неспособный говорить, сам словно мальчишка, Михаил хлопал глазами и, обнимая Мэри, легонько гладил ее. Гладил и чувствовал: сейчас между ними установилась связь, которую не разорвать. Может быть, на том самом эргонном уровне…

«Призрак», вспомнилось уже знакомое, что же ты делаешь с нами?

– Ну ладно… – Девушка чуть отодвинулась от него. – Извини, что-то я нюни распустила.

– Да ничего, – ответил Квалин, уставившись в стену палатки.

– Я только хочу, чтобы ты понял…

– Да?

– Я все равно не отступлю от плана. «Призрак» будет мой.