Сны призрака - Якименко Константин Николаевич - Страница 80

Независимо от вашего решения, господин Бентиэн, желаю вам дальнейших успехов в вашей профессиональной деятельности!»

Это сообщение, недавно пришедшее на его домашний адрес и автоматически пересланное на станцию, Хиорс прокрутил уже несколько раз. Он все никак не мог поверить. До сих пор исследователь но сомневался, что Ремпальдс блефует. Пусть он в самом деле не маризянин, ладно, это Бентиэн как раз допускал. Он предполагал, что Ремпальдс – агент «Интергалактик», посланный выведать тайны «Призрака». Такой вариант выглядел вполне правдоподобным. Но Галактический совет? Особые полномочия? Нет, не может быть! Однако вот сообщение, которое подтверждает: каждое сказанное Ремпальдсом слово – правда.

С другой стороны, в эту картину не очень вписывалось появление неизвестного, который буквально вырвал фальшивого маризянина у них из рук. Советчики так не действуют – скорее, пираты, слухи о которых Бентиэн всегда считал сильно преувеличенными. Корабль у него не опознается, никакой серийной модели не соответствует – явно делился на заказ. Правда, и этот Лакамот настаивает на секретности… Значит, они ведут расследование, не гнушаясь никакими методами, – сами, подлецы, плюют на закон, а еще говорят о злоупотреблениях. Главное в том, что когда они выложат доказательства перед Советом, тот не станет особенно вникать, каким способом их добыли. Если заявить им про Ремпальдса и про этот шакалий корабль, так они, небось, скажут: не знаем мы никакого Ремпальдса! Зачем он нам сдался? Мы тут про колонии говорим, а «Призрак» при чем? Его мы даже не касались, что вы к нам суетесь со своим Ремпальдсом – сами разбирайтесь, кто он такой и откуда!

А как тут разберешься, если непонятно, кто стащил его прямо из-под носа?

Опять же: что сказать Канеху? А ведь ему надо сказать… ну, если только не рассматривать всерьез вариант сотрудничества с «советчиком». Рассматривать – не рассматривать… Да нет, что за глупость такая! Он всегда был верен Хейгорну, и чтобы сейчас, из-за какого-то сомнительного сообщения… Однако, когда Бентиэн докладывал о похищении и бегстве Ремпальдса, президент выслушал его подозрительно спокойно и реагировал очень сухо. Хиорс ожидал, что на его пуп сейчас обрушатся громы и молнии, Канех немедленно потребует разобраться в ситуации, найти, догнать и поймать неизвестного, а иначе он, Бентиэн, тут же слетит со своего начальственного места. И он бы, конечно, тут же кинулся искать и догонять – несмотря на то, что догонять ему сейчас не на чем, а где искать ушедший в трансдеформацию корабль, он не представляет даже приблизительно.

А Хейгорн ничего не потребовал и вообще почти ничего не сказал. Выслушал с каменным лицом, выдал что-то вроде «это все очень плохо» и оборвал связь. И это было в самом деле очень, очень плохо. Потому что когда Канех гневается – его тяжело выдержать, но, по крайней мере, ясно, чего ожидать и к чему готовиться. А когда он вот так… совершенно без эмоций… полноте, да бывал ли он таким? Ну, разве что совсем недолго, когда умер Чанхиун. А теперь… что случилось теперь? Может, этот агент говорил и с ним? Или все из-за того, что они потеряли Ремпальдса и теперь даже не знают, что он сделал там, на «Призраке»? И если Хейгорн решит, что во всем виноват Хиорс Бентиэн… а ведь он вполне может так решить!

С того момента как исследователь стал начальником проекта, у него были сплошные провалы и ни одной удачи. Разумеется, не по его вине! Когда работаешь с сооружением иной, причем более развитой цивилизации, все не может идти гладко. Неудачи просто-таки неизбежны, прежде чем что-то начнет получаться. Он, Бентиэн, это хорошо понимает. Да, в конце концов, Канех понимает тоже, он ведь умный человек, во имя Духа! Но когда поражения следуют одно за другим, он это просто так не оставит. Он должен кого-то наказать, а кого тут можно наказать? Ну, понятно: того, кто за все отвечает, то есть начальника проекта, кого же еще?!

Бентиэн вдруг осознал, что впервые за многие годы стоит перед серьезным выбором. Раньше все было просто: то, что делается на благо Хейгорна, – хорошо, что против него – плохо. А теперь что хорошо и что плохо? Остаться верным Канеху и в награду получить должность специалиста на маленьком заводике в захолустной колонии? Плохо. Пойти на сотрудничество с Лакамотом, а значит, предать и Канеха, и компанию, и в конечном итоге родину? Тоже плохо. Хотя почему родину? Совет не станет применять санкции к Кумбиэну, если сменят руководство… А что значит – сменят руководство? Кто будет определять новых руководителей? «Советчики»? Делиан? Собрание Представителей? Или голосование внутри групп самого «Хейгорна»? И каковы его, Бентиэна, шансы? Отвергнутые, все это так сложно и запутано… А времени мало – почти совсем нет.

Коми просигналил запросом, и Хиорс аж затрясся. К нему на связь рвался президент. Значит, он обдумал ситуацию и принял решение и теперь уж точно все выскажет. Но что именно? Великий Дух, как же не хочется отвечать! Сделать вид, что меня здесь нет, со мной что-то случилось, я умер, все что угодно… Нет, глупости. Преодолев страх, Бентиэн нажал ответ.

– Здравствуй, Хиорс, – сказал Канех. Что-то не то было с его глазами. Обычно они сосредоточивались на собеседнике, заставляя того съежиться и почувствовать себя ничтожной букашкой. Сейчас взгляд бегал, не задерживаясь на одной точке дольше нескольких секунд. Когда же он обращался на Бентиэна, тот видел в нем нездоровый огонь – как у человека, слишком много выпившего или попробовавшего эйфори. Но ведь Канех никогда… насчет «не пробовал» Хиорс ручаться не мог, но во всяком случае не злоупотреблял такими вещами.

– Приветствую вас, господин президент, – как можно спокойнее произнес Бентиэн.

– Хиорс, я хочу видеть тебя на Кумбиэне.

– На Кумбиэне? – переспросил исследователь.

– Ты что, не слышал? Тебе что-то непонятно?! – взвился президент. – Немедленно оставляй станцию и возвращайся на Кумбиэн!

– Э-э… господин… Канех… надо ли мне понимать это так, что… что… – с перепугу Бентиэн путался и не находил нужных слов.

– Что ты там лепечешь?! – закричал Хейгорн. – Я что, непонятно говорю? А Чанхиун говорил понятно, ведь так?!

– Нет, Канех, я понял, ну что вы! – поспешил заверить Хиорс, и вдруг слова вырвались сами собой, против его воли: – Значит ли это, что вы отстраняете меня от проекта?

– Отстраняю от проекта? – переспросил Хейгорн и тут же сказал: – Да! Да, да, да! Я отстраняю тебя от проекта! С этого момента «Призраком» буду заниматься я сам! Не доверю больше никому! Только сам! Теперь тебе все понятно, Бентиэн?!

– Да, господин президент, – оторопело сказал тот. – Мне все понятно, господин президент. – И мысленно добавил: да ведь он сошел с ума – это совершенно понятно.

– Так поторопись! – закончил Хейгорн и отключился.

Минуту Бентиэн сидел не шевелясь. Он вспотел и тяжело дышал, глаза часто моргали. Великий Дух, он сошел с ума, повторял Хиорс про себя. Канех Хейгорн – сумасшедший. Он безумен, как пятьсот отвергнутых. А Ремпальдс говорил, что он жестоко пристрелил человека. Великий Дух, что же теперь будет? Как же теперь…

«Известно как», подсказал внутренний голос. Чуть успокоившись, исследователь нашел в сообщении номер, который оставил представитель Совета. Дрожащей рукой щелкнул по нему и напряженно ждал соединения. Связь по прямому интерфейсу долго не устанавливалась, и Хиорс уже решил, что ничего не выйдет. А может, это и к лучшему: он останется верным президенту – пускай и безумному, зато своему, родному. Да, конечно, так правильнее. И чего его вообще дернуло звонить по этому номеру?

– Ундиблен на связи, – раздался наконец голос, без видео.

– Это Хиорс Бентиэн, – едва выговорил исследователь.

– Рад слышать! У вас все-таки есть что мне сообщить?

– Да, у меня есть что вам сообщить, – ответил Бентиэн похоронным тоном. – У меня, господин Лакамот, к сожалению, есть немало чего вам сообщить.

Все рушилось под ногами.