Сны призрака - Якименко Константин Николаевич - Страница 76

Квалин действовал не задумываясь – почти на автомате, на выработанных годами рефлексах. Казалось, что у разведчика четыре руки, а не две – невероятными усилиями он одновременно управлялся с обоими джойстиками наведения, да еще и регулировал защиту. Перед глазами все путалось, беспрерывные вспышки мешали ориентироваться, но Квалин несмотря ни на что ухитрялся следить за прицелом. Комп сообщал о каких-то попаданиях и повреждениях – Михаила это словно не интересовало. Он делал все, что мог, информация сверх необходимого минимума не помещалась в голове – с ней надо было разобраться позже.

Когда «Феникс» пошел вниз и разведчик увидел над собой во всех подробностях брюхо левого, ближайшего к нему «Хоэрга», он послал в него несколько импульсов. Заодно врезал и по дальнему из гравипушки. Затем противники проскочили один мимо другого – обоим требовалось время, чтобы перенастроить оружие. Оставив в покое недосягаемого пока ближнего, Квалин еще раз врезал по другому кораблю. Вдруг кресло тряхнуло, изображение искривилось и пошло полосами. Михаил видел, что кумбиэнец серьезно поврежден и теряет управление, но, похоже, он успел неслабо зацепить их. Диранст орал на своем языке что-то определенно нецензурное. «Феникс» стремительно разворачивался – при этом его здорово трясло.

Перед глазами все начало расплываться, и Квалин понял: не только корабль, но и он сам выходит из строя. Не дожидаясь завершения перенаводки, он начал лупить наобум рассеянным огнем. Это подействовало: враг перетрусил и спрятался за полем. Затем на секунду выключил его, чтобы сделать пару залпов, с которыми разведчик справился, и поставил снова. Лучеметы уже не успевали перезаряжаться между выстрелами. Индикатор показывал, что основные батареи скоро исчерпаются.

Ну и пусть вам, подумал Михаил. Он стрелял не в полную мощность и не особенно целясь, зато непрерывно. «Хоэрг» не снимал экран – разведчик опознавал корабль только по большому белому пятну. Правый импульсник вдруг отказал. Нет, заряд не закончился: похоже, оружие было повреждено. Гравипушка с той же стороны не реагировала, а защитные системы предупреждали о нестабильности и возможных сбоях. Квалин прекратил огонь. Кумбиэнец помедлил, прежде чем снять поле, но разведчик не возобновлял стрельбу. Враг дал несколько импульсов – Михаил включал только слабую защиту, моля Диранста, чтобы тот уклонялся как мог. Пусть этот гад решит, что мы подыхаем и нам нечем ответить, думал Михаил, что, к сожалению, не так уж далеко от истины. Но ведь иногда достаточно одного точного попадания, чтобы решить исход боя.

Превозмогая нарастающую во всем теле боль, Квалин сосредоточил взгляд на поверхности вражеского корабля. И когда двигательный отсек на миг оказался в досягаемой зоне, он машинально навел прицел и вдавил кнопку до упора.

Койтль едва успел увести корабль в сторону, чтобы не врезаться в разваливающегося на глазах противника. Победили, подумал Михаил без особой радости: ведь победа-то пиррова. Их трясло все сильнее – балансировка полетела к чертям. Да и не только она… Тут Квалин почувствовал, что они снова разгоняются – теперь он и впрямь ощущал всем телом любое изменение движения.

– Что ты делаешь? – спросил он Диранста.

– Эн-переход, – донесся лаконичный ответ.

– Ненормальный! Мы рассыплемся, как этот…

– А что остается? Они вышлют подмогу, и нас запросто сшибет кто угодно, любой «Буиндер»!

– Поэтому мы… сами себя? – Квалину не хватало слов. К тому же каждый произнесенный звук отдавался болью под черепом.

– Уйдем через деформ, сядем, подлатаемся, – оптимистично сказал Койтль. – Все будет хорошо! Приготовься: даю форсаж.

– Точно псих… – едва слышно проговорил Михаил.

В следующую секунду его вжало в кресло, и голова откинулась назад. Картинка с обзора пропала, и некоторое время Квалин созерцал невзрачно серый потолок кабины. Затем серое потемнело и стало черным; все звуки ушли прочь – их сменил монотонный давящий гул. А потом и его не стало.

Тишина и спокойствие – это было первым, что ощутил Квалин, очнувшись. Непривычная для последнего времени умиротворенность и легкость. Он снова лежал на койке, но теперь уже не в кабине, а, очевидно, в каюте. Диранста рядом не было. Михаил попробовал встать и почти сразу упал на кровать. Голова кружилась, слабое тело слушалось плохо. Но, во всяком случае, теперь и руки, и ноги он ощущал одинаково хорошо.

Не вставая, разведчик размял конечности – сначала легонько, затем активнее, но не переусердствуя. Снова приподнялся, без рывков. Закрыл глаза и повертел головой несколько раз в одну и в другую сторону. Открыл и подождал, пока комната перестанет вращаться. Опять размял руки, растер ноги, сделал несколько наклонов и только потом попробовал встать. Стоять Квалин, в общем, мог. И даже ходить, если при этом опираться о стену.

Михаил опустился на стул рядом с кроватью. На небольшом столике была круглая кнопка вызова, и разведчик нажал ее. Через несколько секунд на фоне стены появилось расплывчатое лицо Диранста:

– Проснулся? Как себя чувствуешь?

– Терпимо. Где мы?

– На планете. Я уж думал, назад не вынырнем, останемся в нуле навечно. Но повезло, вытянули все-таки… Теперь моим наникам надо еще сутки, пока восстановят структуры. Раньше взлетать и думать нечего.

– Что за планета-то? – спросил Квалин.

– Чундрауд.

Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить. Чундрауд – колония Кумбиэна, вероятно ближайшая к «Призраку». Местная цивилизация – второй уровень: первобытные общины. И куча шахт и рудников «Хейгорна», из которых компания выжимает все, что может.

– Из огня да в полымя? – Михаил слабо улыбнулся.

– Нас не засекли, иначе уже были бы здесь. Я сел в джунглях – от шахт далеко. Если повезет – не заметят.

– Если повезет… – задумчиво повторил Квалин. – Я что, всех троих сбил?

– Один еще живой был, когда мы деформнулись.

– Повоевали, пля, – сказал разведчик.

– Ты там как – ходить можешь?

– Если осторожно.

– Тогда спускайся. Есть хочешь? У меня тут шашлычок готовится…

– Сейчас попробую.

Хватаясь за стены и пошатываясь, Квалин добрался до лифта. Ему была неприятна собственная слабость – если бы сейчас на них кто-то напал, разведчик оказался бы ни на что не годен, и это его угнетало. Он привык, что обычно другие рассчитывают на его помощь, а не наоборот. Но сейчас они с Диранстом поменялись ролями, и с этим ничего нельзя было поделать.

Снаружи буйствовала жизнь. Справа был небольшой холм, перед которым растительность расступалась, – здесь ученый и посадил свой корабль. Наконец-то Квалин прочитал его название, написанное на борту по-хайламски: «Крыло Дьявола». Что ж, подумал он, в целом соответствует, хотя… не многовато ли чести для Койтля?

Слева тянулись джунгли: сплошное переплетение кривых стволов, усеянных зелеными и фиолетовыми листьями. Между ними виднелись огромные красные цветы с подозрительно подвижными лепестками. Кислород пьянил – в атмосфере Чундрауда его было несколько больше, чем на Земле. Оранжевое солнце тревожно поглядывало сквозь верхушки деревьев.

В нескольких метрах от корабля Диранст разжег костер и поджаривал на нем бифштексы из корабельных запасов. Когда Михаил ступил на мягкие широкие лепестки здешней травы, Койтль обернулся к нему:

– Какой ты бледный! Пользуйся случаем – дыши свежим воздухом!

– Да ты тоже. – Ученый сам выглядел усталым и здорово потрепанным.

– Вот я и пользуюсь, как видишь. Бери, угощайся!

Квалин отломил кусок хлеба, выхватил мясо прямо из костра и соорудил бутерброд.

– Значит, у нас целый день на отдых? Это очень кстати. Слишком о многом нам нужно поговорить, не находишь?

Диранст хищно улыбнулся:

– Это точно. Обменяемся информацией: ты мне – я тебе, как вы говорите.

– Вот именно. – Михаил молчал несколько секунд. Потом сказал: – Предлагаю по порядку. В смысле, хронологическому.

– Разумно, – согласился Койтль. – В таком случае начинать полагается мне. Ну, что же… Ты наверняка уже об этом догадался: вы не первые обнаружили «Призрак».