Сны призрака - Якименко Константин Николаевич - Страница 64

«Вот оно! – была первая мысль. И тут же вторая: – Их три, черт раздери, три! А у меня – только два ключа…»

Квалин все еще держал в руках ключ, которым открыл ворота. Он чувствовал жар во всем теле, голова горела, но радиация тут была ни при чем. Михаил присел, поднес «яйцо» к первому отверстию и вставил до полного соприкосновения красных полос. В зале стало гораздо светлее и, подняв голову, разведчик увидел: это вспыхнул куб центрального источника. Увы – только на миг: через несколько секунд сияние ослабло и стало таким же, как раньше.

Небольшое, но все-таки достижение, подумал Квалин. Он вытащил второй ключ и полминуты смотрел на него. Жаль было расставаться с вещью, которую он сумел добыть и сохранить с таким трудом, но Михаил сознавал: место ключу – там, на панели управления, а не в его руках. Зачем-то зажмурив глаза, он медленно, понимая: вот все, что он может сейчас сделать, – вводил «яйцо» в отверстие, наслаждаясь этим движением. Когда ключ закрепился, Квалин ощутил окатившую его изнутри обжигающую волну. Перед глазами все поплыло, казалось, что он стоит в горящем костре. Разведчик скорее догадался, чем увидел, что источник снова засиял ненадолго – и снова погас. Из мыслей осталась лишь одна: нужен третий ключ. Как воздух, как сама жизнь – мне нужен третий, последний ключ!

Михаил встал, сделал шаг. Хотел шагнуть еще раз, но тут голова закружилась, и верх поменялся с низом. Квалин скорее догадался, чем почувствовал, что уже не стоит, а лежит. Почему я лежу, подумалось тут же, ведь надо выходить отсюда и искать третий ключ! Сосредоточить все усилия на его поисках! Третий… ключ, да. Чтобы включить… центральный источник, да. Включить его… потому что, ну… ну, потому что его нужно включить, вот и все.

Квалин закрыл глаза и увидел Катака, которого держал за руку, – и двумя секундами позже, когда осколки шлема смешались с запекающейся от огромной температуры луча кровью. Потом увидел Хейгорна, с интересом изучающего лучемет, – и охранника, неподвижно лежащего, до конца преданного президенту. Снова Катака – и снова Хейгорна. Потом – ключ в панели. Два ключа… Вспыхивающий сиянием эккумундивный источник… Катак… Хейгорн и охранник… Уносящийся прочь энергетический всплеск… Катак, Хейгорн… Ключ… Диранст, придавленный плитой… Два ключа…

Картины сменяли друг друга все быстрее: центральный источник… ключ… Катак – Хейгорн – охранник… сияние преследовавшей Квалина живой формы… ключи в панели… Катак… переворачивающаяся машина кумбиэнцев… Хейгорн, охранник… ключи… Эрбрухт с выжженным лицом… центральный источник… перепуганный Иван в туалете… ключи-Катак-Хейгорн-Петька-Диранст-ключи-источник-сияние-ключи-Катак-Хейгорн-сияние-Эрбрухт-Катак-ключи-источник-ключи-Катак-ключи-Катак… Кейвон Хаймс.

«Посмотри на себя. Посмотри, как ты идешь».

Михаил Квалин закричал. На самом деле звук не уходил дальше скафандра, но ему казалось, что его должен слышать весь «Призрак». Что его крик такой же громкий, как предшествовавший открытию ворот грохот. Что он и есть этот грохот; что вместе с ним кричат все те, кого еще сделала своими пленниками построенная неизвестно кем космическая громадина.

Потом Квалин просто лежал. Проходили минуты, часы, дни и, наверное, месяцы; радиация должна была давным-давно выжечь поглотитель и уничтожить разведчика, но он все лежал и лежал, не чувствуя сил пошевелиться. Мысли успокоились и больше не скакали необъезженными мустангами, а текли плавной рекой.

Я убивал на войне, думал Михаил, чего уж там, счет идет на десятки, всякое было. Но никогда -Никогда! – я не убивал того, кто доверился мне.

Я никогда не убивал ради того, чтобы завладеть какой-нибудь фиговиной, которая, в сущности, непонятно для чего мне нужна. А если разобраться – так и не нужна вовсе.

«Что же ты сделал со мной, „Призрак"? Что ты делаешь с нами?»

Силы быстро восстанавливались. Квалин встал и подошел к пульту. Тогда, после возвращения из экспедиции, думал он, я должен был отдать ключ на исследование. Его просветили бы тщательно и всесторонне и обнаружили излучение, или что оно там такое, которое воздействует на мозги. А что сделал я? Протащил его в обход контроля – обиделся на начальство, значит? Да будь я на месте Сундукова – сам бы такого «героя» из управления вышвырнул!

Михаил склонился над панелью и резко вырвал оба ключа из гнезд. Источник мигнул на мгновение, но Квалин не смотрел в ту сторону. Он развернулся и с размаху шарахнул о пол один, а потом и другой ключ. Те подскочили, как мячики, прокатились и замерли недалеко от стены, с виду ничуть не пострадавшие. Разведчик нацелил лучемет, добавил мощности и ударил импульсом по ближнему «яйцу».

Ключ подпрыгнул, провертелся, как юла, и снова застыл. Похоже, и лучи были бессильны. А чего я удивляюсь, спохватился Квалин, там же экран. Хотя, с другой стороны, поле-то слабое – сканер не возьмет, но импульс разнесет за нефиг делать. А может, долбануть точно по полоске, тогда…

Он вдруг посмотрел на свои руки. А что это я такое делаю? Решил поупражняться в стрельбе по ключам, а умнее ничего не мог придумать? Почему вообще ключи валяются на полу? Я ведь уже установил их, что же вдруг на меня нашло? Надо сейчас же все исправить!

Квалин подошел к стене и подобрал оба ключа. Провел ладонью по одному, по другому – будто гладил, а на деле убеждался, что с ними все в порядке. Вот так, а теперь вернуть на место… Михаил возвратился к пульту и аккуратно, одним движением вставил оба ключа в панель. Поднял голову, полюбовался недолгим свечением центрального источника. Ну вот, все в порядке, и чего было психовать?

А потом Квалин зажмурился – и перед ним встало лицо мертвого Катака.

Он развернулся лицом к выходу, чтобы не видеть ни ключей, ни источника, ни пульта, и только тогда открыл глаза. Если с ним, опытным разведчиком, «Призрак» вытворяет такое, то что уж говорить о других? Интересно, держала ли Мэри когда-либо в руках ключ? Если да – это многое объясняет.

Отсюда надо бежать и как можно скорее. Связаться с Бентиэном – черт с ним, сдаться галактической полиции, пусть узнают, кто я на самом деле. Потом выходить прямо на Совет. Требовать объявить «Призрак» закрытой зоной. Никаких фирм, никакого коммерческого использования, мать вашу растак! Вплоть до того, что вернуть «Хейгорну» деньги, которые он выплатил за эксклюзив. А лучше всего было бы рвануть жестянку, и провались оно все в черную дыру! Но ведь не поймут, не послушают… Идиоты, им бы только бабки выкачивать, а то, что при этом сами под себя яму роют, им по барабану. А, чего там: мы ж знаем, где яма – уж как-нибудь не провалимся. Ну да, сами, может, и не провалитесь – если только из ямы не вылезет призрак и не ухватит вас за ногу…

Квалин рванул к выходу из зала. Но не успел пробежать и десяти метров, как нога за что-то зацепилась. Все случилось чересчур быстро: слишком разогнавшись, он не удержал равновесие, полетел вперед и грохнулся на пол. Да что ж это я творю, успел подумать, ключи совсем вывихнули мне мозги набекрень. Бежать-то, конечно, надо, но осторожность никто не отменял.

Сверху раздался треск, а затем, прежде чем Михаил успел сделать хоть движение, что-то обрушилось ему на спину. Даже прочный скафандр не смог погасить удар – разведчик всем телом ощутил придавившую его массу. Совсем как тогда Диранста, подумалось само собой, для полноты только живой формы на датчике не хватает. Квалин попытался приподняться, скинуть с себя тяжесть, но ему не удалось даже пошевелиться.

Диагностика сообщила, что внешний слой поврежден, правый баллон вышел из строя и включен аварийный режим для предотвращения разгерметизации – скафандр сам, как мог, старался восстановить поврежденные ткани. Дышать стало тяжело, но не из-за недостатка кислорода. Об этом беспокоиться пока рано: даже с одним баллоном разведчик должен успеть дотянуть до модуля, а ведь есть еще резервный. Но тяжесть давила на грудь, сжимала легкие, загоняла сердце в тесную клетку.

– Мускульное усиление пять, – приказал Квалин. Отдавать голосовые команды сейчас было проще, чем нащупывать руками нужные переключатели.