Проклятие пятого уровня - Якименко Константин Николаевич - Страница 50

– Я с тобой и не спорю. Вы во всем превосходите нас. Я видел в действии ваши бластеры – к счастью, только на экране.

– Мы предпочитаем называть их лучеметами.

– Не в названии дело, – заметил Тиммен.

– Это правильно. Не в названии. Ты уже говорил с НИМ после вчерашней ночи?

– С кем – с ним? Ты собрался меня допрашивать, Шалькин? Решил, что мы теперь можем поменяться местами? На это не рассчитывай!

– Сенатор, ты вообще жить хочешь? – я повышаю голос. – Он тебя убьет если не сегодня так завтра! Думаешь, отсидишься в своей крепости, и все тихо-мирно закончится? Как бы не так!

Во взгляде Тиммена появилась некая сосредоточенность. Он молча смотрит на меня, словно чего-то ждет. Я продолжаю:

– Я не знаю, зачем вы ему были нужны, но теперь ты ему точно не нужен. И он тебя убьет, чтобы ты не вывел нас на него. Да ты же сам все должен понимать, такую группу создал, черт тебя побери!

– А что предлагаешь ты? Разве не то же самое? Ну, с разницей в несколько дней?

Теперь до меня доходит, чего он боится.

– Есть и другие методы. Думаю, что ты никогда больше не вспомнишь о своей группе и о нас. Зато можешь прожить еще долгую жизнь.

– С ними вы не церемонились, – заметил сенатор.

– Убить, конечно, проще, – соглашаюсь я. – Тот, который прислал меня сюда, именно так бы и поступил, без всяких угрызений совести. Гарантию я дать не могу. Но обещаю: если к моему мнению прислушаются, ты будешь жить. Не то чтобы я очень этого хотел, но попробую сделать тебе, негодяю, такой подарок!

– Теперь я тебе верю. Ваши условия?

Как он быстро все-таки приспосабливается к ситуации!

– Ты идешь со мной, а я передаю тебя в руки тех, которые применят наши методы – более совершенные, чем ваши. И лично мое условие – хочется услышать, что вам удалось из меня вытянуть.

– Обойдешься, Шалькин.

Однако этот тип – еще довольно-таки крепкий орешек!

– Бить я тебя все равно не буду, не напрашивайся. Пройдемся пешком метров пятьдесят, потом поедем на моей машине. И я не стану говорить, что у тебя нет никаких шансов бежать. Шансы есть, но смысла нет. Даже если тебя занесет в непроходимые джунгли Африки. Меня ведь нашли, и тебя найдут.

– Ты слишком много говоришь. Собрался что-то делать – делай.

– Логично, черт побери! Готов?

– Да.

– Иди вперед.

Мы быстро покинули здание и вышли в сад. Надо отдать сенатору должное – он умеет спокойно принимать свою судьбу. Наверное, его опыт работы в ЦРУ не ограничен одной только группой «Эй-Экс». И если бы оказалось, что когда-то он все-таки был полковником, меня бы это не удивило.

Охранники спокойно проследили за нашим – особенно моим – приближением.

– Босс, вы не на машине? – спросил тот, который не хотел меня впускать.

– Нет. Если будут спрашивать – я уехал, вы ничего не знаете. Пусть все остается, как есть. Вернусь дня через два.

Выходим за ворота. Можно пройти по дороге, но я предпочитаю держаться под деревьями. Хомодетектор не показывает ничего подозрительного.

– Ты сказал им неправду, сенатор. Ты не вернешься сюда через пару дней.

Тиммен смотрит на меня взглядом, в котором видно всего один вопрос.

– Попрощайся со своим жилищем. Это случится сегодня вечером или ночью. У тебя же наверняка остались там данные от «Эй-Экс»?

– Бомба? – поинтересовался он.

– Нет, было бы слишком подозрительно. Скорее стихийное бедствие. Ураган, смерч или просто гроза. Потом пожар, может быть со взрывом. Извини, что не предупредил заранее, все равно я не разрешил бы ничего взять на память.

– Вы уверены, что все мои данные здесь?

– Нет. Все равно ты про них забудешь, а так мог бы случайно наткнуться и что-то вспомнить. Что, ваше ЦРУ еще не доросло до таких игр?

– Зачем спрашиваешь, ты же все про нас знаешь!

– Многое – еще не все. А ты про нас? Может, назовешь мне его имя прямо сейчас?

– А где гарантия, что потом ты довезешь меня живым?

– Довезу. Я все равно тебе не поверю. Наша техника просвечивания мозгов дает стопроцентную точность, но с трупами она не работает.

– Я подумаю. У меня еще есть на это право.

– Думай, сколько хочешь. Но напрасно ты мне не доверяешь – в данный момент у нас общие интересы.

– Лучше не нужно – насчет интересов.

– Ну как знаешь.

Идя между деревьями, я выбрал такой проход, где сенатора было бы сложнее словить на прицел. Правда, это тем самым означает, что легче словить меня, но за свою жизнь я не боюсь. Когда приходится беспокоиться о чем-то другом, то мало думаешь о себе. Хотя, конечно, с эккумундивированной броней я был бы гораздо увереннее.

А вот уже и мой «Корвет». Еще совсем немного. Или это случится сейчас – или никогда. На детекторе – несколько размытых пятен вдали. Скорее всего, просто местные жители. Но один из них может быть тем, о ком я думаю.

– Залезай, – я распахиваю перед сенатором дверцу машины.

Он опускается на сиденье. Я закрываю дверь, обхожу с другой стороны и занимаю место водителя.

Неужели никогда?

Ладно, Кайтлен, забудь. Теперь твоя задача – как можно быстрее вернуться обратно, и не стать по дороге жертвой настоящей, а не разыгранной, как в Киеве, автокатастрофы.

Мы едем по шоссе. Я держусь на максимальной скорости, при которой еще нет риска потерять управление.

– Ты даже не спрашиваешь, куда мы едем, – замечаю я.

– Не все ли равно?

– Для кого как. Ты вообще не привык задавать много вопросов?

– Я спрашиваю, когда это имеет смысл.

– Правильно. А вот меня уже давно мучает вопрос: что такое «Эй-Экс»? «Alien Explorations»? Или «Extermination»?

– Не пытайся, все равно не угадаешь. «Another Explanation».

– Другое объяснение? Чего же? Нашего происхождения?

– Когда мы только начинали деятельность, один человек часто повторял: должно же быть этому какое-то другое разумное объяснение! Потом решили, что это как раз подойдет для названия группы.

– Вам, выходит, нельзя отказать в юморе. Хотя «Истребление чужих» звучало бы правдоподобнее.

– Мы кого-нибудь истребили? Нет, а вы – да!

– Но вы собирались!

– Можешь это доказать, Шалькин?

– Просто скажи, что я не прав!

– Я не обязан что-то тебе говорить.

– Ну и черт с тобой!

После этого мы прекращаем всякие разговоры, я включаю радио, что на самом деле нисколько не снижает мою бдительность, и сосредотачиваюсь на езде. С этим никаких проблем нет – дорога достаточно свободна, ничто не мешает мне поддерживать большую скорость.

Проходит около часа, когда Тиммен окликает меня:

– Шалькин!

– Что? – я поворачиваюсь к нему.

– Мне дурно.

Я вижу это по его лицу. Оно стало белым, местами приобретая даже желтый трупный оттенок.

Не может быть!

За секунду в голове проносится несколько мыслей. Почему я решил, что сенатора должны застрелить, что кто-то будет прятаться в кустах со снайперской винтовкой? Потому что так убили советника Вольского и пытались убить Тар-Хамонта? Но предатель не имел к тем убийствам никакого отношения. Ведь существует множество способов избавления от ненужного человека, кроме выстрела. Недавно я сам пострадал от того, что мне подсыпали что-то в еду. Почему же это не пришло мне в голову? Все-таки он всех нас опередил!

– Терпи, сенатор! – одну руку я держу на руле, а другой достаю аптечку.

Выбираю из ее содержимого то средство, о котором никогда не слышали земляне. К сожалению, не исключено, что они никогда не слышали и о том яде, от которого страдает мой пассажир. Сосредоточившись, делаю укол – хотя это не так просто в движущейся машине, особенно когда я сам и веду ее. Кажется, попал туда, куда нужно.

– Ты где берешь еду?

– Последний день – только из своих запасов.

– А что-нибудь другое? Вино, что там еще?.. Хотя, неважно, – даже если я найду ответ на вопрос, как сенатору подсунули отраву, это не поможет мне спасти его.

– Сколько я еще протяну? – немного погодя спрашивает Тиммен.