Проклятие пятого уровня - Якименко Константин Николаевич - Страница 49

Я еще раз подумал о поступке огрянина Чувея Нальгора, который решился признаться в совершенном грехе. Как отнесется к этому Организация? Как сказал Тар-Хамонт, немножко профильтруют и отправят домой. Естественно, никто не станет навешивать на него всех собак; он убил из лучемета советника Вольского – и точка. И все-таки до конца жизни этот выстрел останется за ним, и, возможно, члены Организации еще будут приводить его в качестве примера, которому ни в коем случае не стоит подражать. Нальгору придется уехать куда-нибудь в тихое местечко, где у него будет очень мало шансов встретить кого-либо из бывших или будущих наблюдателей. Ведь каждая такая встреча будет напоминать ему о прошлом и однажды может стать причиной нового срыва, который на этот раз не принесет вреда никому, кроме самого огрянина.

Нальгор знал, на что шел, когда признался в убийстве. Может быть, он даже ожидал худшего – что его обвинят в покушении на Тар-Хамонта и в предательстве Организации. И все-таки он это сделал. Наверное, не последнюю роль сыграл наш разговор той ночью перед бегством, и мои слова о том, что нельзя всю жизнь изображать из себя кого-то, кем никогда не был. Надеюсь, что теперь ему стало легче на душе. Искренне хочется надеяться…

А ведь я так и не спросил Тар-Хамонта, какую же ошибку совершил Нальгор, что ему пришлось пойти на убийство советника! А сказал ли об этом сам Нальгор? Если даже нет – из него это вытянут в ближайшие дни, если еще не вытянули. Хотя, мне кажется, большого значения в моем деле… в нашем деле… это уже не имеет.

Я остановил «Корвет», выглядящий со стороны как совершенно обычная машина, в которой даже опытный глаз не заподозрит наличие сверхпрочной брони, на окраине нужного мне городка неподалеку от жилища сенатора. Городок своим захолустным видом совсем не производит впечатление пригорода столицы – а впрочем, все маленькие города Америки похожи друг на друга. В таких местечках все жители знают друг друга в лицо, именно поэтому я предпочел обогнуть центр и проехать по окраине, где город незаметно переходит в лес – ближе к центру постороннего человека сразу бы заметили и обратили на него внимание. Особенно – тот, который скоро станет моим непосредственным противником.

Еще не видев в глаза особняк Тиммена, я сделал в уме несколько простых расчетов. Наверняка у него хорошая охранная система, через которую не так просто пробиться даже тому, кто не ограничивает себя земными средствами. Предатель вряд ли станет рисковать, и его возможности убийства сенатора сводятся к двум вариантам. Первый вариант: сделать это с помощью человека, которого Тиммен хорошо знает и не будет остерегаться. Например, одного из охранников. Второй вариант: дождаться, пока он выйдет за территорию своего жилища, и тогда… тут у него появляется много возможностей.

Тар-Хамонт представлял себе, что я должен появиться перед Тимменом в самый момент покушения и проявить геройство, чтобы он сам захотел уехать со мной. Вот только он не сказал, как это можно сделать. Может быть, где-то уже сидит снайпер и ждет удобного случая, чтобы всего один раз нажать на спусковой крючок – или на кнопку лучемета. Это только в фильмах героям в нужный момент приходит шестое чувство: сейчас надо упасть, потому что сверху пролетит пуля. Но я не могу себе позволить рассчитывать на шестое чувство, которое может прийти, а может и нет. Я не имею права на ошибку – хотя бы даже потому, что Тар-Хамонт будет тогда иметь полное право смотреть на меня сверху вниз. Поэтому я придумал свой план, и пусть хайламец простит мне, что мои действия не совпадают с его расчетами – пускай бы сам попробовал оказаться на моем месте!

Я оставил в машине все тяжелое вооружение. Поколебавшись, снял даже броню – чтобы не привлекать внимание охраны. Оставил при себе только хомодетектор, чтобы в случае чего узнать о присутствии постороннего. Запер машину, на которую не дай бог посягнуть местному угонщику – на всю жизнь запомнит, что чувствует человек при ударе молнии. Затем сверился с планом и направился к особняку.

Жилище сенатора находится в уединенном месте, в стороне от дорог и других домов. Сам домик очень напомнил мне тот, что я видел у Ларрока – двухэтажный и скромный, без помпезности и претензий на роскошь. Только у первого вокруг был огромный парк, а здесь – небольшой, но тщательно ухоженный садик. Подходя к воротам, бросаю взгляд на хомодетектор. Расположение одной точки визуально соответствует будке охранника при входе. Другая точка где-то в саду – скорее всего, еще один замаскировавшийся охранник. Домик это устройство как следует просветить не может, но все-таки фиксирует там неопределенное пятно, которое может означать только самого хозяина. Надеюсь, эта штука не врет и он в доме один. Хотя я и не ожидал, что она так хорошо работает. Говорят, эти хомодетекторы часто дают сбои, принимая за людей всякую-разную живность. Наверное, это новая модель, прислана Тар-Хамонту по спецзаказу Эйноса. Как и деконцентратор. Интересно, как он объяснил причину, зачем нашему Центру нужны такие штуки? Эйнос ведь хочет держать все в секрете от верхов.

Спрятав датчик в карман, подхожу ко входу. Охранник сидит в своей будке с каменным лицом и даже не смотрит в мою сторону.

– Мне нужно срочно видеть сенатора Тиммена, – обращаюсь к нему.

Охранник нехотя поворачивается ко мне:

– Сенатор никого не принимает. Не трать время, иди отсюда.

Такой реакции я и ожидал. Надеюсь, я не ошибся в своем предположении.

– Лучше включи камеру, которая у тебя вон там, – указываю на ветки дерева, – и покажи ему мое лицо. Если сенатор не передумает, то я уйду.

Охранник оказался неглупый – судя по изменившемуся взгляду, оценил, как быстро я нашел камеру.

– Оставайся на месте, – его голова скрылась в будке.

Не прошло и полминуты, как он снова высунулся:

– Подойди ближе, я тебя просвечу.

Я сделал шаг. Похоже, они спрятали детектор оружия прямо в стене будки. Разумно – проверить человека еще до того, как он войдет.

Со второй попытки, когда я снял часы, эта штука осталась молчаливой. Хомодетектор, в котором не было и доли металла, она, естественно, не обнаружила. Откуда ни возьмись появился другой охранник и распахнул дверь:

– Следуй за мной.

Значит, я не ошибся, и сенатор совсем не против пообщаться еще раз с Андреем Шалькиным – тогда он предпочитал называть меня этим именем. Это хорошее начало.

Мы остановились перед дверью на втором этаже, на которую и указал мне сопровождающий охранник. Я не стал стучаться – обойдется! – а просто взялся за дверную ручку. Сразу щелкнул замок – это Тиммен отреагировал на мой приход – и я прошел внутрь комнаты.

Тар-Хамонт зря назвал его стариком. У этого старика еще крепкий вид – наверное, регулярно занимается спортом. Широко раскинувшись в кресле, он повернулся и смотрит прямо на меня хитрыми глазками, из-за которых напоминает японца. В этот раз ему нет смысла скрывать от меня свое лицо. Я захлопываю дверь – охраннику совершенно незачем слышать наш разговор. Думаю, и сенатор это понимает.

– Садись, Шалькин, – предлагает он то же, что и в прошлый раз, указывая мне другое кресло.

– Меня теперь зовут Тони Эйбрахамс.

– Мне все-таки больше нравится фамилия «Шалькин».

– Тогда, может, и я буду называть тебя полковником? Или все-таки лучше «сенатор»?

– Называй, как хочешь, – снова он говорит то же, что и тогда, но интонации сейчас совсем другие – усталые и с хорошо заметными нотками безысходности.

– Подлец ты, сенатор! – я наконец опускаюсь на стул. – Надо было бы тебе врезать хорошенько, да боюсь, не рассчитаю силу, еще вырубишься, а ты мне нужен в сознании и здравом уме. Зачем нужно было со мной договариваться, если ты сразу же наплевал на наш договор?

– Ты же не из-за этого пришел сюда?

– Не из-за этого. Тебе повезло, что первым сюда пришел я, а не кое-кто другой.

– О чем ты, Шалькин?

– Знаешь, вы тогда столько раз повторяли, что мне никуда не убежать. Меня это так позабавило! Что теперь скажешь – я был не прав? Где теперь ваша хваленая группа «Эй-Экс»?