Исс и Старая Земля - Вэнс Джек Холбрук - Страница 67

— Это понятно. Голос Оливано стал профессионально жестким, в то время как голос девушки, несмотря на все ее старания, почти дрожал.

— Я не хочу драматизировать, но, честное слово, от этого зависит судьба целого мира и тысяч людей!

— Вроде бы так, — Оливано немного помолчал, затем заговорил снова, на этот раз как можно мягче.

— Если конечно, вы правильно понимаете ситуацию.

— Вы мне не верите? — печально посмотрела на него Уэйнесс.

— Поймите и мое положение. В течение года я разговариваю с десятками молодых женщин, чьи заблуждения, поверьте мне, выглядят гораздо более убедительно, чем ваши. Это говорит не о том, что вы сказали мне неправду, а о том, существует ли эта ситуация на самом деле. Но в настоящей момент у меня нет возможности вас проверить, и потому я вернусь к вашему предложению дня через два, не раньше.

Уэйнесс уныло смотрела на дорогу.

— Значит, вы хотите проверить, правду ли я вам сказала. Но если вы позвоните Пири Тамму в «Волшебные Ветры», звонок будет перехвачен, и меня выследят здесь, в Помбареалесе и, возможно, просто убьют.

— Это бездоказательно.

Уэйнесс не удержалась от короткого горестного смеха.

— Я уже один раз едва спаслась в Триесте, обрушив на голову преследователя бутылку. Кажется, его зовут Баро. Владельцу магазина Альциду Ксантифу, который рассказал мне о Монкурио, повезло меньше — его убили и бросили тело в канал Дациано. Это вас убеждает? Можете позвонить в полицию Триеста. Или лучше поедемте со мной в отель, я при вас позвоню дяде в его банк, и вы сами спросите его обо всем, что вас интересует — обо мне и о Консервации.

— Не сейчас, — ответил Оливано. — Ближе к ночи. — Он выпрямился на сиденьи. — А, может, это и вообще не нужно делать. Сегодня я намеревался провести эксперимент, даже если он нехорош. Я не могу официально забрать детей в институт — Ирена действительно кормит их и обихаживает, и они, по крайней мере, не несчастны. Но что дальше? Через двадцать лет? Неужели Лидия все так же будет перебирать разноцветные бумажки, а Мирон строить замки в песочнице? — Оливано говорил, глядя куда-то в тень эвкалиптов. — И вот появляетесь вы. Несмотря ни на что, я, разумеется, верю, что вы не помешанная и не заблуждаетесь. — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Хорошо. Я возьму вас сейчас в Каса Лукаста и представлю как молодого ассистента для работы с детьми на небольшой срок.

— Благодарю вас, доктор.

— Но жить в доме вам не следует — это мое мнение.

— Я тоже так думаю, — быстро согласилась Уэйнесс, вспомнив отчаянное лицо Ирены.

— Надеюсь, вы ничего не смыслите в психотерапии?

— Ничегошеньки.

— Ладно, ничего сложно делать и не придется. Надо постараться стать Лидии и Мирону хорошим другом и попытаться перевести их внимания с собственных переживаний на ваши. Это значит, что вы должны будете заниматься тем, что им нравится. К несчастью, предположить, что именно от вас потребуется, трудно, они делают тайну из всего. А, кроме того, вы должны быть спокойной, выдержанной и никогда не проявлять ни малейшего раздражения. Поскольку если это последнее произойдет, они от вас ускользнут, перестанут вам верить и все ваши труды пойдут насмарку.

— Я буду стараться.

— Я уже не говорю, что на карту окажутся поставленными жизнь, смерть, честь, репутация, истина и, — надо ли говорить об этом? — доверие. Не вовлекайте в скандал Институт, не позвольте Ирене застигнуть вас роющейся в ее гардеробе или проверяющей ее почту.

— Меня она не поймает, — усмехнулась девушка.

— Остается одно. На социального работника вы, конечно, не похожи — пожалуй, лучше всего представить вас как студентку Психотерапевтической школы, работающую моей ассистенткой. Я уже не раз приводил к ним своих студенток, и это не возбудит никаких подозрений у Ирены.

— С ней трудно работать?

Оливано скривился и ушел от прямого ответа.

— Она держит себя в руках, но это дается ей с большим трудом, и потому я все время как на иголках. Я вижу, что она постоянно балансирует на грани, а я не всегда могу прийти ей на помощь. Как только я затрагиваю нечто для нее важное, она… она начинает выкручиваться, и я должен отойти, иначе неминуем взрыв.

— А бабка?

— Мадам Клара? Она хитра, пронырлива и замечает все вокруг. Дети ее обманывают, но она с ними справляется. Порой я даже думаю, что она бьет их своей тростью. Она не верит мне и, разумеется, не поверит ни в чем и вам. Так что постарайтесь просто не обращать на нее внимания. От нее все равно никакой информации получить не удастся, поскольку она ею просто не владеет. Итак, вы готовы?

— Готова, хотя и нервничаю.

— Пока для последнего нет причины. Вас будут звать Марин Уэльс, поскольку такая студентка действительно есть, но сейчас она в отъезде.

Оливано развернул машину и скоро остановился у Каса Лукаста. Уэйнесс с сомнением посмотрела на белый домик — может быть, было бы лучше сейчас просто продолжать наблюдать оттуда? Но теперь, когда перед ней открылась реальная возможность, девушка заволновалась особенно сильно. Впрочем, чего, собственно, бояться? Ах, если бы знать — чего! Точно известно лишь то, что помощи ждать неоткуда. Оливано уже вышел и ждал с насмешливой улыбкой на загорелом лице.

— Не стоит так нервничать. Вы всего лишь студентка и все знать не обязаны. Стойте рядом и наблюдайте, от вас все равно сейчас никто ничего не ждет.

— А потом?

— Будете играть с двумя очень интересными, хотя и ненормальными детьми, которые, возможно, вас полюбят — чего я как раз и опасаюсь больше всего, поскольку полюбить они могут слишком сильно.

Уэйнесс быстро выпрыгнула из машины, увидев, что в ближайшем окне появилось лицо Ирены.

Они пересекли двор и вошли в дверь, открытую мадам Кларой.

— Доброе утро, — поздоровался Оливано. — Это моя ассистентка Марин.

— Ну, хорошо, проходите, — ровным бесцветным голосом прошуршала Клара и отступила назад. Это была маленькая нервно-подвижная женщина, сгорбленная и со свисавшей вперед головой. Ее седые — и явно грязные — волосы, были собраны в неряшливый пучок, но глаза глядели умно и хитро. Рот, видимо, из-за инсульта или травмы, был неподвижно скособочен на одну сторону и придавал лицу выражение постоянной циничной подозрительности. Она словно знала, что у каждого есть некий постыдный секрет.

Уэйнесс заглянула в столовую и увидела там детей, сидевших за столом и пожиравших его глазами; оба ребенка сидели неестественно прямо и держали в руках по апельсину. Они бегло посмотрели на Оливано и Уэйнесс и снова вернулись к своим странным позам.

Вниз уже спускалась Ирена на своих длинных костлявых ногах. На ней была какая-то попугаечная кофта, явно маловатая, и серая юбка, задравшаяся выше талии. И, тем не менее, на первый взгляд она снова показалась девушке образчиком какой-то трагической красоты, готовой испариться при первом же грубом прикосновении и оставить после себя лишь грубую и отчаянную память.

Ирена с удивлением оглядела Уэйнесс и отвернулась.

— Это Марин Уэльс, — спокойно и не обращая внимания на ее недовольную гримасу пояснил Оливано. — Она студентка на практике и заодно выполняет роль моей ассистентки. Я попросил ее поработать немного с Мироном и Лидой, чтобы ускорить действие терапии, которая пока ни к чему не привела.

— Не поняла.

— Все вполне просто. Марин какое-то время будет приходить сюда каждый день.

— Очень мило, конечно, но, по-моему, вам в голову пришла не лучшая идея, — медленно отчеканила Ирена. — Это сломает весь порядок в доме.

И она стала в упор рассматривать Уэйнесс, не стыдясь, заодно с Кларой. Уэйнесс попыталась улыбнуться, но было видно, что впечатление она произвела плохое.

— Так чем же конкретно будет она заниматься? — холодно спросила Ирена у доктора.

— Все будет хорошо, — ответил он. — Марин просто будет проводить время с детьми, станет их товарищем по играм, это должно очень помочь им. Еду она будет приносить с собой и не причинит вам ни малейшего неудобства. Я хочу, чтобы она понаблюдала за детьми в их естественных проявлениях, в обычной жизни, с момента, когда они встают, до укладывания в постель.