Волшебный поцелуй - Вудивисс Кэтлин - Страница 61

Более месяца назад она оставила дом, но временами казалось, что прошло уже не менее года. Во время всех этих метаний между верой и неверием, между любовью и страхом она не могла даже предполагать, как сильно будет тосковать без того, чью невиновность подвергала сомнению. Но пришел час, когда ей уже стало все равно, виновен он или нет, потому что страх прожить жизнь без него оказался сильнее всех прочих доводов. Рейлин получила жестокий урок. Теперь она знала, что такое любовь без взаимности. Если Нелл испытывала к Джеффри подобные чувства, то было вполне понятно, что двигало несчастной, когда она раз за разом пыталась добиться встречи с объектом своей страсти и услышать его признание.

— Никаких неприятностей, связанных с беременностью? — участливо спросил Джеффри.

— Никаких, только днем часто хочется спать, а, работая здесь, я не могу позволить себе прилечь хоть на минутку.

— Да, это верно.

— А как поживают Хетти и малышка? Я хотела нанять экипаж и съездить повидаться, но на весну столько заказов, что у нас троих не было времени для отдыха.

— Они чувствуют себя прекрасно. Сюзанна, к восторгу родителей, умудряется спать с заката до рассвета. Кормить ребенка ночью через каждые четыре часа довольно утомительно, мужчина, как бы ни хотел помочь, тут ничего поделать не в силах — заботы целиком ложатся на плечи женщины.

Рейлин все же решила затронуть тему, которая весьма ее волновала.

— Из разговоров, которые ведут клиентки, я поняла, что мы стали главным объектом сплетен, — заметила Рейлин. — И еще злые языки говорят, что ты обратился к своему адвокату с тем, чтобы он начал дело о разводе.

Джеффри в ответ презрительно фыркнул:

— Не верь всему, что слышишь, дорогая, я никогда не пойду на это, если только ты сама не станешь просить развода. — Джеффри наклонил голову, ожидая, когда она поднимет глаза, и, встретившись с ней взглядом, спросил: — Ты хочешь развода?

— Нет, конечно, нет, — поспешила заверить его Рейлин. — Я просто боялась, что эти слухи могут быть правдой.

— Боялась? — переспросил Джеффри.

— Да, боялась, была обеспокоена и встревожена.

— Скажи, верно ли я тебя понял: ты была настолько озабочена этими слухами, что испугалась. Это так?

— Да, — со вздохом подтвердила Рейлин.

— Значит ли это, что у тебя есть сомнения относительно моей причастности к смерти Нелл?

Рейлин готова была расплакаться. Робко подняв глаза на мужа, она с видимым усилием произнесла:

— Я не смогла прийти к определенным выводам, если ты это имеешь в виду. Временами мне кажется глупостью одно лишь предположение о том, что ты мог совершить такую жестокость, а потом приходит ночь, и мне снится, как ты сжимаешь нож и какое страшное у тебя лицо. Демон, в которого ты превращаешься, заставляет меня леденеть от ужаса.

Джеффри вспомнил, как в хижине Рыжего Пита Рейлин металась и кричала во сне. Вместо того чтобы бередить старые обиды, он решил сменить тему.

— Я пришел сюда для того, чтобы пригласить тебя поужинать со мной.

— В Оукли?

Решил ли он на самом деле положить конец их жизни врозь и позволить ей вновь войти в его дом? Не смея дышать, Рейлин ждала его ответа так, будто от него зависело, жить ей или умереть.

— Мы могли бы поужинать в городе, а потом я провожу тебя к Элизабет. Поедем в экипаже, если ты не хочешь идти пешком.

Рейлин от всей души пожалела, что не надела более нарядного платья.

— Мне надо привести себя в порядок.

— Чепуха, ты выглядишь великолепно, как всегда.

— Едва ли, — недоверчиво произнесла Рейлин, хотя ей был весьма приятен этот комплимент.

Джеффри огляделся.

— У тебя есть плащ — сегодня очень влажно и душно? Скоро, наверное, опустится туман.

— Посмотри, пожалуйста, на вешалке. Плащ — Элизабет, а накидка — моя.

С комода Рейлин взяла шляпку, напоминающую шотландский чепец, и подошла к большому зеркалу. Она кокетливо сдвинула шляпку набок и оглянулась, словно желала убедиться в том, что муж ее все еще здесь и не раздумал появляться с ней на людях. Джеффри ждал с накидкой в руках. Улыбнувшись ему, Рейлин открепила длинную шляпную булавку и, проткнув синий бархат, вскрикнула от боли: игла впилась в палец. Она тут же засунула палец в рот, чтобы остановить кровотечение и не дать капелькам крови испортить наряд.

— Какая я неуклюжая!

— Дай посмотрю, что ты на этот раз наделала, — предложил Джеффри, заставив Рейлин залиться краской.

Ну почему у нее все идет вкривь и вкось, когда он рядом?

Взяв жену за руку, Джеффри подвел ее к умывальнику и налил в таз немного воды. Намылив и сполоснув ее руку, он вытащил из кармана сюртука носовой платок и насухо промокнул тоненькие пальчики, наставительно заметив при этом, что, обращаясь с острыми предметами, следует быть более внимательной.

Рейлин прижала ладони к пылающим щекам. Ей было уже все равно, как она выглядит, болит или не болит палец: близость мужа, его прикосновения, голос произвели на нее неожиданно сильное действие. Соски ее жаждали не только ласки его рук и губ, но и ритмичных поглаживаний волосатой груди во время акта любви. Она чувствовала растущее напряжение в области лона, но, как бы ни хотелось ей, чтобы он унес ее с собой на вершины, которые они так часто покоряли вместе, Рейлин не могла не помнить о причине их столь долговременной разлуки.

Джеффри и сам с трудом сдерживал желание обнять жену и, прижав ее к себе, целовать со страстью, которую держал в узде уже больше месяца. Быть может, он решился бы на поцелуй, но тут из коридора, ведущего к лестнице, донеслись шаги.

. — Что случилось? — тревожно спросила Элизабет. — Мне показалось, я слышала, как кто-то закричал.

— Это я уколола булавкой палец, — призналась Рейлин, застенчиво пряча глаза. — Джеффри уже обо всем позаботился.

— Ах вот как! — Заметив, как порозовело лицо ее подруги, Элизабет улыбнулась. — Пожалуй, мы лучше вернемся туда, откуда пришли.

Джеффри обернулся и встретился с Элизабет взглядом.

— Я пригласил жену поужинать сегодня вечером, так что не ждите ее. Мы можем вернуться довольно поздно.

— О, конечно. — Элизабет старалась ответить сдержанно, но голос выдавал ее радость. — Не беспокойтесь. Желаю хорошо провести время.

— Мы приложим к этому все усилия, — с улыбкой ответил Джеффри.

Когда Элизабет и Фаррел ушли, Рейлин встала на цыпочки и прошептала мужу на ухо:

— Элизабет тоже пригласила Фаррела сегодня на ужин, и я очень рада тому, что мне есть с кем провести время, а то, когда они воркуют друг с другом, я чувствую себя немного не в своей тарелке.

— Значит, ты рада, что мы идем вместе? Нежная улыбка осветила лицо Рейлин.

— С другим я попросту не согласилась бы пойти.

На город быстро опускалась ночь. Клочья тумана стелились по тротуарам и, поднимаясь выше, окутывали дома и ограды. Фонари казались размытыми желтоватыми пятнами, а на расстоянии вытянутой руки все предметы были уже неразличимы.

Джеффри выбрал элегантный французский ресторан. Стараясь не замечать обращенных на них взглядов посетителей и возбужденного перешептывания, чета Бирмингемов в сопровождении метрдотеля направилась к дальнему столику, расположенному в нише, вдали от любопытствующих глаз.

Джеффри поблагодарил метрдотеля, и тот, поклонившись, отошел в сторону, дожидаясь, пока Рейлин разденется. Затем он принял из ее рук накидку и отнес в гардероб. Джеффри пододвинул для Рейлин стул, а сам сел справа от нее. Когда к ним приблизился официант, Джеффри, не заглядывая в меню, заказал бутылку вина и закуску. Едва он успел взять Рейлин за руку, чтобы заговорить о том, ради чего, собственно, и пригласил ее поужинать, как высокий темноволосый мужчина подошел к их столику. Все было испорчено.

— Прошу прощения, мистер Бирмингем. Не знаю, помните ли вы меня, мы познакомились на балу. Я лорд Марзден.

Англичанин не стал дожидаться приглашения и, кивнув в сторону свободного стула слева от Рейлин, добавил как нечто само собой разумеющееся: