Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 96

Она хотела сказать что-то еще, хотя бы немного утешить мать, но понимала, что Майда сочтет это скорее всего отпущением всех грехов.

— Я буду присылать тебе еду и дрова. А пока спокойной ночи.

Девушка тяжело вздохнула и направилась к двери, гадая, как исковерканный разум Майды воспримет все, что произошло сейчас.

Эйслинн вошла в дом и немедленно оказалась возле Вулфгара, наблюдавшего за игрой. Муж улыбнулся ей и, обняв за плечи, вновь повернулся к игрокам.

На землю пришла настоящая весна, но из миллиона цветов прекраснейшим была Эйслинн. Она поражала своей красотой всех, особенно мужа, и наслаждалась своим новым положением жены Вулфгара и хозяйки дома. Эйслинн серьезно относилась к своим обязанностям, не задумываясь употребляла власть там, где возникала необходимость, особенно если Гвинет, как всегда, кого-то пыталась несправедливо наказать. Ее советы были настолько дельными, что даже горожане приходили к ней со своими бедами и спорами. Болсгар поражался ее мудрости, но когда сказал об этом, Керуик лишь кивнул и улыбнулся, давая понять, что и без того прекрасно все знал. Эйслинн постоянно заступалась за своих людей, боявшихся обратиться к свирепому норманнскому рыцарю, однако когда Вулфгар выносил приговор, не вмешивалась и не противоречила. Молодая хозяйка дома лечила больных и раненых и много раз выезжала с мужем в Креган. если требовалась помощь.

Прелесть и изящество Эйслинн радовали взор, и люди, замечавшие ее любовь и доверие к мужу, стали меньше страшиться господина. Теперь они не так трепетали перед ним, а некоторые, самые храбрые, даже осмеливались вступить в беседу и удивлялись, видя, что он прекрасно понимает крестьян и их нужды. Они больше не думали о нем как о враге и завоевателе и считали Вулфгара рачительным, разумным господином.

Вулфгар первым осознал, как ему повезло получить такую жену. Он был поражен происшедшей в ней переменой. И подумать только, что для этого оказалось достаточно нескольких обетов, произнесенных перед священником! При одном прикосновении его руки она раскрывала ему свои объятия, теплая, желанная и нежная, отдаваясь ему безудержно и самозабвенно. Он все меньше и меньше задерживался в зале после ужина и рано поднимался к себе, где мог наслаждаться обществом жены и страстными любовными играми. Зачастую ему было вполне достаточно наблюдать за ней. Вид жены, ловко работавшей иголкой и обычно мастерившей одежду для него и ребенка, почему-то неизменно утешал и дарил покой.

Приближался конец марта, настало время пахоты, сева и стрижки овец. Керуик с головой погрузился в книги, записывая, как велел Вулфгар, рождение каждого младенца, все женитьбы и сделки, приплод, принесенный овцами и козами, и даже время, проведенное людьми на строительстве замка, чтобы потом вычесть определенную сумму из налогов, назначенных всякому горожанину.

Вулфгар объявил, что два дня в неделю крепостные обязаны отдавать господину и помогать прибывшим в Даркенуолд каменщикам. У подножия высокого холма вырыли глубокий ров, через который должны были перекинуть единственный подвесной мостик. У его основания Вулфгар собирался выстроить каменную башню. Вершину холма срыли, и на ее месте была заложена каменная стена. В центре стала подниматься крепость.

Вскоре от Вильгельма прибыл гонец с известием, что к пасхе он будет в Нормандии. Вулфгар узнал также, что этелинг Эдгар и многие знатные пленники отправляются вместе с королем в чужеземную страну, но скрыл это от Эйслинн, поняв, что она вряд ли обрадуется новостям. Кроме того, Вильгельм сообщал, что будет проезжать мимо Даркенуолда и скорее всего навестит друга и своими глазами убедится, как идет строительство замка.

Следующие несколько дней в доме царила суматоха. Каждый уголок был вычищен перед визитом короля.

Прошло не меньше недели, прежде чем дозорный прокричал с башни, что заметил королевский штандарт. Вулфгар с людьми выехал навстречу монарху.

Вильгельма сопровождал отряд в пятьдесят воинов, и, к удивлению Вулфгара, Рагнор тоже был среди них. Владетель Даркен-уолда нахмурился при виде давнего врага, но ничего не сказал, почувствовав даже некоторое облегчение оттого, что теперь их с Рагнором будет разделять море. Вильгельм дружески приветствовал Вулфгара, и пока они ехали к Даркенуолду, тот рассказывал, как воздвигаются укрепления, а король внимательно слушал и одобрительно кивал. Крестьяне, работавшие у обочины дороги, замирали и с благоговейным ужасом взирали на короля и его свиту. Наконец процессия остановилась перед домом, и Вильгельм приказал своим людям спешиться и отдохнуть, поскольку решил немного задержаться в Даркенуолде.

Женщины встретили короля на пороге и низко присели. Болс-гар и Суэйн опустились перед повелителем на колени. Вильгельм, бросив взгляд на Эйслинн, сразу увидел, что та ждет ребенка. Монарх повернулся к Вулфгару и молча поднял брови.

— Нет, сир, младенец не будет бастардом. Эйслинн стала мне женой.

— Хорошо, — хмыкнул Вильгельм, — и без того подобных на свете хватает.

Гвинет искоса наблюдала, как сердечно король приветствует Эйслинн и весело посмеивается, уверяя, что она очень пополнела со времени их последней встречи. Гвинет кипела от гнева и ревности, но не смела развязать язык в присутствии столь знатной особы. Лишь когда король и Вулфгар вышли из дома, чтобы отправиться к строившемуся замку, она в бессильной ярости поднялась к себе, не подозревая о появлении Рагнора.

Гостеприимная хозяйка велела Хэму, Мидерд, Глинн и Хей-лан помочь ей обнести свиту короля элем, охлаждавшимся в колодце. День был теплым, и Эйслинн даже не надела накидки. Мужчины с благодарностью принимали чаши с пенным напитком и по-французски расхваливали красоту саксонской девушки. Эйслинн лишь улыбалась, ничем не выказывая, что понимает язык. Наконец она остановилась перед мужчиной в богатых одеждах, сидевшим поодаль вместе с несколькими приятелями. Однако ее приветствовали не улыбками, а уничтожающими взглядами и брезгливыми гримасами. Удивленная столь грубыми манерами, Эйслинн нахмурилась и уже хотела было удалиться, когда один из них встал и извинился на чистом английском языке.

— Ты знаешь, кто мы? — спросил он. Эйслинн пожала плечами:

— Откуда? Я в жизни вас не видела.

— Мы английские пленники короля. Нас везут в Нормандию.

Эйслинн тихо охнула.

— Мне так жаль… — пробормотала она.

— Жаль! — фыркнул мужчина постарше, презрительно оглядывая ее живот. — Вижу, ты даром времени не теряла и ухитрилась сразу залезть в постель к врагу!

Эйслинн с достоинством выпрямилась.

— Ты судишь меня, не выслушав. Но мне все равно. Я не собираюсь умолять тебя смилостивиться. Мой муж — норманн, и я останусь верна ему, хотя мой отец, сакс, погиб от норманнского меча. И если я признала Вильгельма своим королем, то лишь потому, что не вижу пользы в бессмысленной борьбе, означающей только новые трупы, ад и разрушение для Англии. Я женщина и, вероятно, потому не собираюсь отдавать жизнь за то, чтобы на трон сел сакс. По-моему, лучше выждать и посмотреть, каким правителем окажется Вильгельм. Возможно, он принесет Англии мир и процветание! Что вы оставили после себя, кроме заваленных трупами полей сражений? Хотите, чтобы все погибли, прежде чем наконец поймете истину? Нет, Вильгельм прав, стараясь держать вас под пятой, чтобы не допустить новых войн.

И она, не сказав больше ни слова, повернулась и направилась мимо могилы отца к одинокому норманнскому рыцарю, сидевшему под деревом спиной к ней. Сняв шлем, он любовался свежей зеленью леса.

Но подойдя совсем близко, Эйслинн узнала Рагнора и в удивлении отпрянула. Рагнор обернулся, и лицо его осветилось улыбкой.

— Ах, голубка, я тосковал по тебе, — пробормотал он и, поднявшись, отвесил низкий поклон. Только после этого рыцарь окинул девушку внимательным взглядом и изумленно раскрыл глаза.

— Ты ничего не говорила мне, Эйслинн, — мягко упрекнул он. Девушка вскинула голову и холодно прищурилась.