Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 69

Вулфгар поднял ее руку к губам и прошептал:

— Осторожнее, милая, цепь все еще на своем месте, у кровати.

Однако на Эйслинн угроза не произвела впечатления.

— Я не боюсь, Вулфгар, — покачала она головой. — Вряд ли тебе будет приятно чувствовать под ногами холодное железо.

— Верно, — хмыкнул он. — Кроме того, предпочитаю видеть тебя горячей и страстной, а не наказанной рабыней. Мгновенно став серьезной, Эйслинн посмотрела ему в глаза:

— Горячей и страстной? Но что ты сделал для этого?

Вулфгар ощутил сильнейшее желание схватить ее в объятия и поцеловать, несмотря на жадные взгляды окружающих, но в эту минуту громко возвестили о начале пиршества.

Вулфгар усадил Эйслинн рядом с собой, и девушка, робко подняв голову, заметила стоявшего напротив Рагнора. Он слегка улыбнулся и сел, едва она заняла свое место, словно дожидался ее. Запах горячего жареного мяса ударил в нос, и Эйслинн только сейчас поняла, как сильно проголодалась. Некоторое время она была полностью занята едой, но вскоре вновь почувствовала упорный взгляд Рагнора. Он кивнул ей, улыбнулся, и девушка поспешно отвернулась, стараясь больше не смотреть в его направлении, при этом зная, что норманн по-прежнему пристально наблюдает за ней. Она перебрасывалась шутками с соседями по столу, впрочем, Вулфгара, казалось, это ничуть не трогало. Он тихо беседовал с Эйслинн, называя имена самых знатных людей и тех, кто прославился в сражениях. В конце обеда к ним подошел какой-то граф и, отведя Вулфгара в сторону, попросил совета по важному делу. Эйслинн осталась одна, потрясенная количеством титулованных аристократов, наполнявших огромную залу. В этот момент она поняла, что кто-то уселся на место Вулфгара, и с замиранием сердца узрела Рагнора.

— Прошу прощения, голубка. Могу я посидеть подле тебя? Эйслинн нахмурилась, но не нашла причин для отказа.

— Вулфгар… — начала она, но рыцарь поспешно перебил:

— Он занят, а я хотел бы поговорить с тобой. Рагнор подвинул свой стул совсем близко.

— Неужели ты не видишь, что Вулфгар лишь использует тебя, пока ему это выгодно?

И, заметив, как она гневно вскинулась, поспешил объясниться:

— Разве он просил твоей руки? Или хотя бы упоминал об этом? Предложил тебе титул или иное положение, кроме как назвал своей рабыней? Я даже слышал, что он послал в Даркенуолд какую-то женщину. Ты верна ему, но если когда-нибудь надоешь, Вулфгар найдет другую, которая будет греть постель и ублажать его по ночам.

Эйслинн огляделась в поисках прибежища от его терзающих душу слов, но в эту минуту с ужасом ощутила, как рука Рагнора легла на ее бедро.

— Я сделал бы тебя хозяйкой Даркенуолда и Крегана тоже, — пробормотал он.

— Каким это образом? — бросила девушка, оттолкнув его руку. — Эти местечки принадлежат Вулфгару.

Она попыталась отстраниться, но Рагнор положил одну руку на спинку ее стула, а второй вновь скользнул по бедру. Девушка рывком отбросила ее, однако дерзкий норманн не унимался.

— Рагнор! — охнула она и, поднявшись, отступила. Рыцарь же успел вскочить и, сжав ее пальцы, привлек к себе. Он что-то лихорадочно шептал, она, впрочем, не разбирая слов, пыталась вырваться.

— Убери от нее руки! — раздался тихий, но зловещий голос Вулфгара. Широкая ладонь опустилась на плечо Рагнора и развернула его лицом к Вулфгару. — Ты, кажется, забыл мое предупреждение? Я не расстаюсь с тем, что принадлежит мне.

— У меня есть права на Даркенуолд, — прошипел Рагнор. — Я завоевал его, а ты лишил меня моей доли!

Вулфгар с холодным достоинством покачал головой:

— Ты ничего не заслужил, поскольку стал причиной никому не нужной стычки и гибели людей. Темные глаза Рагнора сузились.

— Ты негодяй, Вулфгар! Я спас тебе жизнь, а тебе жаль выделить мне мою долю!

— Ты спас мне жизнь? — Вулфгар поднял брови и, не дожидаясь ответа, презрительно процедил: — Мои люди проведали, что два норманнских рыцаря подъехали к стенам Кевоншира, выманили горожан и, бросившись наутек, заманили их в то место, где они устроили засаду на меня. Герб одного, судя по описанию, принадлежал Вашелю, и нетрудно догадаться, кто был вторым. Спас мне жизнь? Нет, скорее, едва не отправил на тот свет.

Глаза Эйслинн широко распахнулись, с губ сорвался стон. Рагнор яростно зарычал и не долго думая швырнул в лицо Вулфгара тяжелые латные рукавицы. С глухим стуком они упали на пол. Вулфгар медленно вытянул меч, нанизал на него рукавицы и с такой же силой вернул оскорбление.

— Это еще что такое? Похоже, мои рыцари не поладили?

У стола появился Вильгельм, и Вулфгар, сохраняя спокойствие, сунул меч в ножны и низко склонился перед королем. Вильгельм уставился на Эйслинн, которая, впрочем, не дрогнула под его взглядом. Монарх перевел глаза сначала на Рагнора, а потом на Вулфгара.

— Ссора из-за женщины, Вулфгар? Я тебя не узнаю. Лицо рыцаря потемнело.

— Сэр, умоляю разрешить представить вам Эйслинн из Даркенуолда.

Эйслинн присела в глубоком реверансе перед королем, который не сводил с нее изучающего взгляда. Она поднялась и встала перед ним, гордо вздернув подбородок.

— Вы не боитесь меня, мадемуазель? — осведомился Вильгельм.

— Ваше величество, — произнесла Эйслинн, мельком посмотрев в сторону Вулфгара, — я уже однажды отвечала на подобный вопрос вашему рыцарю и могу лишь повторить: я боюсь только Бога.

Вильгельм, удивленный такой откровенностью, кивнул.

— А теперь мои рыцари сражаются из-за вас. Прекрасно их понимаю. Рагнор, что скажешь?

— Прошу прощения, сир, но этот бастард не имеет права ни на Даркенуолд, ни на леди Эйслинн, поскольку она дочь хозяина, которого я убил своим верным мечом.

— Так ты, сэр Рагнор де Марте, претендуешь на эти земли по праву оружия? — осведомился король.

— Да, сир, — подтвердил Рагнор и склонился перед королем.

— Это именно те земли, которые хочешь получить ты, сэр Вулфгар?

— Да, повелитель. Ты велел мне завоевать их для короны. Вильгельм, нахмурившись, обратился к Эйслинн.

— А вы что скажете, мадемуазель? — спросил он.

— Все верно, ваше величество. Мой отец умер, как храбрый воин, и похоронен с мечом и щитом, однако он вышел встречать норманнов с миром и хотел сдаться, чтобы не подвергать опасности семью. Но его без нужды и неоправданно грубо оскорбили, принудив тем самым выступить на защиту своей чести. Верные крестьяне погибли вместе с ним. Отец отослал воинов и лошадей Гарольду и даже не оставил себе коня, на котором мог бы ринуться в последний бой.

— Перчатки были брошены и возвращены, — задумчиво, заметил Вильгельм. — Сэр Рагнор, ты согласен на поединок и подчинишься моему решению?

Рагнор поклонился в знак согласия.

— А ты, сэр Вулфгар?

— Да, сир.

— А леди Эйслинн? Склонится ли она перед победителем? — допытывался король.

Эйслинн встретила тревожный взгляд серых глаз, но, зная, какого ответа от нее ждут, кивнула и снова низко присела перед королем.

— Да, сир…

— Год подходит к концу, — обратился к ним король, — и в первый день нового года мы устроим турнир, на котором соперники будут биться до первого падения, поскольку рыцари мне нужны живыми. Таким образом мы узнаем, кто будет господином Даркенуолда. Арена и выбор оружия будут сделаны под моим наблюдением, и пусть потом никто не говорит, что мною была допущена хотя бы малейшая несправедливость. — Повернувшись к Эйслинн, он предложил ей руку и добавил: — До этого дня, миледи, вы будете моей гостьей. Я пошлю за вашими вещами и служанкой и велю приготовить покои. Я защищу вас от этих мерзавцев и провозглашу вас придворной дамой.

Эйслинн робко подняла глаза на Вулфгара и увидела, как потемнело его лицо. Ей хотелось протестовать, объяснить королю, что она хочет остаться, но Вильгельм уже уводил ее и, улыбнувшись на прощание, пообещал Вулфгару:

— Будь терпеливым. Вот увидишь, все к лучшему, особенно если судьба окажется на твоей стороне.

Рагнор торжествующе ухмыльнулся, но Вулфгар покачал головой, чувствуя боль потери, которую не мог выразить словами.