Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 107

— Фу! Мясо пересолено!

При звуках непривычно громкого голоса все обернулись. Керуик попробовал второй кусок и с деланным отвращением отбросил его:

— А тот недосолен. Стыдись, Вулфгар. Пора бы уже найти повариху, которая умела бы готовить!

Весело засмеявшись собственной шутке, он о чем-то заговорил с Эйслинн и одновременно потянулся к куску хлеба. Хейлан поспешно перегнулась через стол и повернула поднос так, что перед ним оказалась миска с дымящейся подливой. Керуик окунул пальцы в горячую жидкость, но тут же громко зашипел и сунул их в рот, чтобы унять боль.

— Это блюдо тебе больше нравится? — с невинным видом осведомилась Хейлан. — Или в нем тоже не хватает соли?

Под общий смех она протянула ему солонку. Даже Гвинет улыбнулась.

На следующее утро молодой крестьянин громким стуком пробудил дом. Сам Вулфгар открыл дверь и, пока парень, задыхаясь, рассказывал, стал поспешно одеваться.

Поздним вечером к его ферме подъехал отряд рыцарей. Крестьянин, испугавшись, скрылся в соседнем лесу. Нападающие сожгли его дом и развеяли по ветру зерно, которое он с таким трудом собрал, а потом, отъехав чуть подальше, разбили лагерь у ручья.

Пока Хейлан кормила парня, Вулфгар и его люди успели оседлать коней и отправиться на поиски. Они со всеми предосторожностями приблизились к лагерю, но обнаружили там лишь почерневшую траву в тех местах, где были разложены костры. Останки молодого бычка, отбившегося от стада, лежали поодаль. Мятежники срезали самые лучшие куски, бросив остальное на поживу лесным зверям.

Вулфгар молча покачал головой, глядя на окровавленные кости. Подошедший Гауэйн удивился озабоченному выражению его лица.

— Что тебя беспокоит, господин? — поинтересовался он. — Все очень просто. Им нужно что-то есть.

— Нет, не просто. Они не взяли мяса про запас, отрезали ровно столько, чтобы набить животы, а остальное оставили. Должно быть, у них другие планы, как раздобыть провизию, и я боюсь, эти планы касаются и нас.

Он оглядел голые вершины холмов и нахмурился. Гауэйн заметил, как помрачнел лорд.

— Да, Вулфгар, ты прав. Я тоже чувствую: здесь что-то не так. Эти люди крадутся в ночи не как воины, а как хищные звери.

Они снова-бесславно вернулись в Даркенуолд, где их ждали печальные новости — пока отряд объезжал южные границы, к северу сожгли ферму и перерезали небольшое стадо коз. Трупы животных оставили на месте. Мяса не взяли. Такое поведение казалось бессмысленным. Шайка словно стремилась уничтожить все, что попадалось у нее на пути.

Вулфгар тяжело переживал собственную недальновидность. Он метался по залу и яростно рычал, что позволил одурачить себя, пока враг уничтожал его владения.

Эйслинн, понимая, что он всегда судил себя строже, чем других, старалась придержать язык. Наконец Вулфгар успокоился, и ей удалось уговорить мужа поужинать, после чего он немного повеселел. Вулфгар снял тяжелую кольчугу, оставшись в кожаной тунике, и сел у очага, чтобы обсудить случившееся с Болсгаром и Суэйном.

— Воры побывали в Крегане, потом метнулись на север, а сегодня — на юг. Завтра нужно выезжать с первыми лучами солнца и отправляться на запад. Может, еще перехватим.

Остальные не смогли придумать лучшего плана. Придется следить за сигналами и надеяться, что они сумеют вовремя наказать грабителей, прежде чем те успеют натворить новых бед.

Вечер был окончательно испорчен злобным настроением Гвинет, которая рвала и метала из-за неумения брата расправиться с мятежниками. Когда она в который раз начала бушевать, Эйслинн поспешно посмотрела в ту сторону, где играл Брайс, в надежде немного отвлечься от тяжелых мыслей.

— Я дрожу от страха среди этих жалких развалин, неспособных защитить никого даже от умело брошенного копья! — шипела Гвинет, оглядывая древние стены. — Что ты сделал для нашей безопасности, Вулфгар?

Вулфгар свел брови и молча уставился в огонь.

— Да, твой конь уже износил подковы, а дороги утоптаны на славу. Но пронзил ли твой меч хотя бы одного из этих воров? Нет! Они по-прежнему гуляют, свободные, как ветер. Завтра, пожалуй, мне придется взять клинок и попробовать защититься самой, пока ты скитаешься по окрестностям.

Вулфгар воззрился на сестру, словно от всей души надеялся, что она говорит всерьез.

— Оставь меч, дочь моя, — раздраженно проворчал Болсгар, — и вместо этого поработай язычком — он достаточно остер, чтобы не оставить в живых никого из шайки. Кто может перед ним устоять? Он не хуже любого меча пробьет самый крепкий щит и разрубит надвое его владельца.

Эйслинн поперхнулась и закашлялась, чтобы не рассмеяться, но за все старания заработала лишь уничтожающий взгляд золовки. Гвинет отвернулась и стала усердно вертеть колесо прялки, вытягивая длинную нить из насаженного на нее комка шерсти.

— Мой добрый батюшка донимает меня насмешками, пока воры жгут и грабят, и заставляют нас прятаться за этими стенами, — огрызнулась она. — Я даже не могу прогуляться верхом, чтобы немного развеяться!

— Благодарение Богу, — фыркнул Суэйн, — и за малые милости. По крайней мере можно не бояться за лошадей.

— Мы должны научить Гвинет, как их поворачивать, — присоединился к нему Болсгар. — Вечно выезжает на лошади, а возвращается пешком.

Гвинет оторвалась от работы и, подбоченившись, негодующе взглянула на приятелей.

— Смейтесь, вы, старые вороны, — рявкнула она на мужчин. — Я по крайней мере не бегаю в башню и не слежу за дурацкими сигналами, не чавкаю за едой и не высасываю эль бочонками, словно свинья.

— Верно, тогда что ты в таком случае делаешь? — перебил Болсгар, но Гвинет лишь еще больше распалилась.

— Как подобает всякой леди, занята шитьем и вышиванием, а больше ничем, как и велел милорд Вулфгар. — И, бросив на Эйслинн косой взгляд, добавила: — Откровенно говоря, стараюсь ни во что не вмешиваться.

Она замолчала, услышав за спиной хныканье, и резко обернулась. Маленький Брайс обнаружил ее шитье и, потянув к себе пяльцы, безнадежно застрял в мотках ниток. Теперь он пытался высвободиться из крепкой паутины, но только еще больше все запутал. Гвинет завизжала и, нагнувшись, вырвала нитки из крошечных пальчиков.

— Грязное отродье! — завопила она и шлепнула малыша по ручке, оставив красный след. Мальчик поджал губки и набрал в грудь воздуха, готовясь зареветь.

— Мерзкий ублюдок! — снова прорычала Гвинет. — Я научу тебя…

Внезапно раздался глухой стук — она тяжело приземлилась на пол. Ловкая подножка Эйслинн сбила ее с ног. Глаза Гвинет бешено сверкнули, но тут же испуганно раскрылись, когда она увидела, что Эйслинн нависла над ней, широко расставив ноги. Медные пряди сверкали в свете очага, и фиалковые очи метали разъяренные искры. В руках она сжимала веретено, словно копье, готовое вонзиться в грудь врага.

— Запомни, Гвинет, — жестко произнесла Эйслинн, — я могу вынести все твои выходки. Я взрослая женщина и многое повидала. — Она подалась вперед и угрожающе взмахнула веретеном. — Но, норманн или сакс, темный, светлый, зеленый или красный, этот ребенок мой, и если осмелишься еще раз тронуть его, лучше сразу бери в руки меч, потому что я возьму тебя за ноги и разорву! Слышишь?!

Гвинет, открыв от изумления рот, медленно кивнула. Эйслинн отошла от нее и, подняв ошеломленного Брайса, тихо заворковала что-то ему на ухо, стараясь успокоить. Гвинет встала, собрала шитье, отряхнула юбки и, не в силах встретиться взглядом с ухмыляющимися мужчинами, отправилась к себе.

Позже, в своей спальне, Вулфгар молча наблюдал за укладывавшей ребенка Эйслинн, дивясь, как она может мгновенно превратиться в разъяренную ведьму при малейшей угрозе ребенку и тут же обернуться изящным грациозным созданием, передвигающимся по комнате словно в медленном соблазнительном танце. Белая рубаха развевалась с каждым ее движением и временами так и льнула к налитым грудям и крутым бедрам. Вулфгар почувствовал, как неутолимый голод снова загорелся в нем, и лишь только Эйслинн подошла ближе, поймал ее и впился ей в губы. Но крик Брайса тотчас заставил их встрепенуться.