Так велика моя любовь - Вудивисс Кэтлин - Страница 94

— Мне хочется поскорее добраться до замка, — прошептал ей Максим. — Такое великолепное тело требует более пристального изучения.

Илис накрыла ладонью его руку.

— Мне кажется, я всегда буду жаждать вашей ласки, милорд, потому что знаю, какое наслаждение она несет с собой. Ожидание того момента, когда мы снова сможем заняться любовью, будет для меня тяжким испытанием.

— Николас ждет, мы и так сильно задержались, — проговорил Максим. — Возьми кольцо отца и пошли. Чем скорее мы уедем, тем быстрее — да будет на то воля Божия — окажемся дома.

Максим помог Илис сойти на берег, где их ждали Николас и Джастин. Подсадив ее в седло, он попросил друзей отправляться в путь, а сам вернулся на корабль под предлогом, что забыл там какую-то вещь. Илис забеспокоилась и все время тревожно оглядывалась назад, пока они не скрылись за поворотом.

А Максим тем временем влетел в камбуз, печным совком выкатил из очага горевшее полено и оставил его на полу. Потом выгреб еще одно и, скатив его по трапу, бросил в люк, расположенный над помещением, где хранились лини и рангоутное дерево. Улыбнувшись, он отошел к двери. Если у Хиллиарда и не было намерений прибыть в замок Фаулдер, то теперь сгоревший корабль заставит его нестись во весь опор, чтобы схватить того, кто устроил этот пожар. И если все закончится удачно, месть королевы Англии свершится.

Глава 23

Серые облака нависли над холмом, на котором возвышался замок Фаулдер. Яростные порывы ветра безжалостно стегали тропу, забрасывая ее снегом. Лошади с трудом пробирались через сугробы, таща за собой длинные сани, в которых укрылась Илис. Выглянув в окно, она убедилась, что они подъехали к окружавшему замок рву. Сквозь снежную пелену она различила смутные очертания медленно ползущей вверх решетки. Копыта лошадей глухо простучали по бревенчатому мосту, и раздался голос отдававшего приказания Максима. Фич и Спенс уже занялись упряжкой, и пока Шербурн и Джастин спешивались, Кеннет помогал слугам разводить лошадей по стойлам. Людям приходилось преодолевать сопротивление ветра и перекрикивать его жуткое завывание.

Илис открыла дверцу экипажа и увидела, что Максим уже спешит к ней. На его двухдневной щетине осел снег, а брови и ресницы от дыхания покрылись инеем. Его челюсти были плотно сжаты, а лицо напряжено и бледно. От холода он не мог выговорить ни слова. Илис чувствовала, что ему нужно согреться. Она обняла его за талию и подставила плечо, и они двинулись к дому. За ними следовали Шербурн и Джастин, стремившиеся поскорее укрыться от колючего ветра и режущего глаза снега. Илис подумала, что их путешествие домой оказалось слишком долгим.

Максим открыл дверь, но резкий порыв ветра вырвал ручку из его ледяных пальцев и с размаху хлопнул дверью о стену. Снежный вихрь, толкнув их в спины, весело ворвался в зал. Когда наконец удалось закрыть дверь, Илис обернулась к Максиму, который стоял, привалившись к стене. Девушка осторожно сняла с него покрытые ледяной коркой перчатки и принялась растирать ему руки. Оглядывая зал, она увидела знакомую крупную фигуру.

В тот момент, когда они вошли в дом, фрау Ганс остановилась и теперь с недовольством следила, как путешественники скидывают запорошенную снегом верхнюю одежду, разрушая наведенный ею идеальный порядок. Однако она не осмелилась возразить, потому что слишком хорошо помнила, о чем ее перед отъездом предупредила хозяйка. Сложив руки на животе, она молча наблюдала за происходящим.

— Герр Дитрих не настолько хорошо знает английский, чтобы понять, что я хочу, — обеспокоенно заговорила Илис, обращаясь к экономке. — Поэтому попросите его прислать еду наверх. Путешествие из Любека было очень тяжелым, и всем нужно отдохнуть. Мужчины едва не замерзли. И попросите его нагреть как можно больше воды для ванны. Его светлость может помыться в моей комнате, а остальные мужчины — в верхней спальне.

— Ja, фрейлейн. — Фрау Ганс уже направилась к кухне, когда Илис остановила ее:

— Когда придут Фич и Спенс, попросите их отвести его светлость в мою комнату, а потом поднять туда сундуки. Наших гостей мы разместим в покоях его светлости. Проследите, чтобы для них приготовили чистое белье.

Темные брови экономки взлетели вверх.

— Но где же будет спать его светлость?

— Как где, со мной, естественно, — ответила Илис и повернулась к мужу, даже не удостоив экономку взглядом.

Тысячи оскорбительных прозвищ зазвучали в сознании фрау Ганс. Она и раньше это знала! Эта английская шлюха обхаживала его светлость, чтобы как можно больше вытянуть из него! Она не заслуживает даже доброго слова, не то что уважения. Если бы не маркиз, она бы в полной мере показала этой мерзавке, до какой степени презирает ее.

Получив подтверждение давно зревшим подозрениям, фрау Ганс ощутила свое превосходство над Илис. Эта девчонка находится в замке на птичьих правах, поэтому не может управлять слугами. А она позаботится, чтобы слуги узнали об отвратительном поведении их так называемой хозяйки, мысленно поклялась себе фрау Ганс.

Илис, поглощенная заботами о муже, не обратила внимания на суету, поднявшуюся на кухне. Фрау Ганс мертвой хваткой вцепилась в повара и принялась отчитывать его, словно именно она была полноправной хозяйкой дома. Экономка пришла к выводу, что повар недостаточно почтителен с ней, и с чрезвычайно высокомерным видом изливала на него поток приказов.

— Пойдем наверх, Максим, — проговорила Илис. — Ты погреешься у камина, пока будут готовить ванну и еду.

В зал опять ворвался холод, когда Фич распахнул дверь. За ним вошел сэр Кеннет. Им пришлось приложить массу усилий, чтобы преодолеть сопротивление ветра и справиться с непослушной дверью.

— Фич, проводи гостей в спальню его светлости, — попросила Илис. — И позаботься, чтобы у них было достаточно дров. Им нужно принять ванну и поесть.

Преисполненный готовности помогать, Фич повернулся к мужчинам:

— Прошу пройти. Я устрою вас наверху, как приказала госпожа.

Фич хотел уже было бегом подняться по лестнице, но обнаружил, что мужчины едва переставляют ноги, их лица были искажены болезненной гримасой.

Ветер поднялся вскоре после полудня, и казалось, что с каждым часом он становился все злее, наметая высоченные сугробы. Поэтому сейчас они были измотаны до крайности, и любое движение мучительно отдавалось во всем теле.

С помощью Илис Максим кое-как добрался до ее спальни. Он тяжело опустился в кресло около камина, и девушка сразу укутала его одеялом. Она опустилась на колени и стала снимать с него сапоги. Он поморщился, но когда понял, что пальцы ног не потеряли чувствительности, облегченно вздохнул.

Илис раздела мужа и завернула его в меховое покрывало. Прошло некоторое время, пока он наконец ожил и нашел в себе силы ответить на ее поцелуй. Обрадованная девушка подоткнула мех со всех сторон, налила в кубок вина и, опустившись на колени, стала греть его над огнем. Оглянувшись, она увидела, что на щеках мужа появился легкий румянец.

— Тебе лучше? — с надеждой в голосе проговорила Илис.

— Этот буран едва не прикончил меня, — произнес Максим, с трудом преодолевая дрожь. — На последних милях я уже стал сомневаться, что мы когда-либо доберемся до дома.

Вздох Илис свидетельствовал о том, что ее еще не покинуло напряжение.

— Хиллиарду будет тяжело преследовать нас.

— Это точно. Если такая погода продлится, он сможет добраться до нас только с наступлением весны.

— Мне страшно при мысли, что он придет сюда.

— Я планирую хорошо подготовиться, любимая. Я не собираюсь по крайней мере лет двадцать оставлять тебя вдовой.

Илис выдавила из себя жалкую улыбку и подала ему кубок. Она поправила волосы, выбившиеся из тяжелого пучка.

— Теперь я начинаю понимать, что чувствует Джастин, думая о гибели своего отца.

Максим провел рукой по заросшему щетиной подбородку. Он так устал, что это простое движение стоило ему огромных усилий.