Так велика моя любовь - Вудивисс Кэтлин - Страница 84

— Сэр, — произнес Джастин, который с трудом сдерживал улыбку, заметив, как у гостя отвисла челюсть, — позвольте представить фас госпоже Редборн.

Этому стареющему человеку удалось согнуть свое одеревеневшее от мороза тело в вежливом поклоне.

— Счастлив познакомиться, сударыня. Я в самом деле очень рад!

— У вас есть для меня какие-то сведения, сэр? — тихо спросила Илис.

Ее голос, хоть и не лишенный некоторого напряжения, напомнил Шеффилду об одной поляне недалеко от его дома в Англии, где среди камней весело пел свою песенку ручей. Этот образ настолько завладел им, что он на секунду погрузился в мечты. После холодных ветров он на мгновение оказался в раю, но так полностью и не осознал этого.

— Да, сударыня. Лорд Сеймур просил меня рассказать вам об инциденте, свидетелем которого я был несколько месяцев назад. Как я понимаю, лорда Сеймура нет дома.

— Его задержали дела, — пробормотала Илис, изо всех сил стараясь не поддаваться отчаянию. Возможно, у этого незнакомца есть сведения о ее отце? А вдруг через него ей удастся отыскать его? Не будь она так обеспокоена столь долгим отсутствием Максима, визит Шеффилда вновь наполнил бы ее сердце надеждой.

Джастин закрыл дверь и пригласил гостя сесть.

— Госпожа Редборн попросила меня присутствовать при разговоре. Фы не против, сэр?

— Конечно, нет.

Шеффилд отказался сесть и придвинулся поближе к огню. Сложив за спиной руки и повернувшись к Илис и Джастину, он начал свой рассказ:

— Я английский купец. Примерно год назад я привел свой корабль в Бремен, а оттуда двинулся в Нюрнберг и на ярмарку в Лейпциг. Перед возвращением в Англию Карр Хиллиард пригласил меня в Любек, чтобы показать свой товар. Так я оказался в Любеке. У меня уже был взят большой груз — такие сокровища, что короли передрались бы за право обладать ими. Я был уверен, что мы с Хиллиардом заключим еще несколько сделок, но, увы, мой корабль сгорел на якоре в следующую же ночь после того, как я выгрузил на берег несколько образцов, чтобы показать Хиллиарду. — Он печально вздохнул. — Я лишился капитана и еще доброй дюжины матросов, оставшихся охранять судно. Оно затонуло, и утром я увидел только торчавшую из воды мачту. Чтобы очистить место — удачное было местечко, — капитану порта пришлось вытаскивать остатки судна крючьями. — В его тоне послышалась насмешка. — Но я не нашел ни единого знакомого куска деревяшки. — Как бы в подтверждение своих слов он стукнул кулаком о ладонь. — И ни разу на поверхность не всплыл ни один лоскуток от тех великолепных тканей, что я вез. Как будто мой корабль украли, а вместо него сожгли чужую посудину. — Внезапно Шеффилд замолчал и задумался. Он довольно долго грел над огнем руки, прежде чем продолжить как ни в чем не бывало: — На следующее утро часть команды нашли в какой-то грязной пивной. Они очухались от пьяного забытья, но ничего не смогли рассказать о той ночи. Когда я обратился к бургомистру Любека, он так заговорил мне зубы, что у меня голова пошла кругом. Он заявил, что уже принял к рассмотрению мое дело и что нигде не обнаружено никаких признаков ни судна, ни матросов, остававшихся на корабле. К тому времени я уже понимал германский и однажды подслушал разговор об английских моряках, которых заковали в цепи и повели на один из кораблей Хиллиарда. — Он пожал плечами и на секунду отключился от действительности. — Когда я пытался расспрашивать об этом, все уходили от ответа.

— Мне грустно, что у вас случилось такое несчастье, мастер Томас, — радушно произнесла Илис. — Но какое отношение это имеет к моему отцу?

Мастер Томас собрался было ответить ей, но закашлялся и с мольбой посмотрел на Джастина.

— Прошу вас, сэр, у меня пересохло в горле. Не могли бы вы принести мне капельку водички?

— Конечно же, — кивнул Джастин и, обойдя стул Илис, позвонил. Через некоторое время вошла горничная с подносом, на котором стояли дымящийся чайник и три чашки. Джастин улыбнулся, заметив разочарованное выражение на лице гостя, и наполнил чашки до половины, а потом долил в них бренди из графина на столике.

Шеффилд обрадованно принял чашку и, понюхав напиток, сделал большой и шумный глоток.

— Ах, — вздохнул он. — Тепло, — он многозначительно помолчал, — делает с горлом чудеса. — Выпив все содержимое, он поставил чашку на поднос, поблагодарил Джастина и продолжил свой рассказ: — Несколько месяцев назад мне в голову пришла мысль понаблюдать, как грузят товар на корабли Хиллиарда, — а вдруг я обнаружу кое-что из моего груза? И вот однажды я стал свидетелем инцидента, в котором, как мне сначала показалось, был замешан один из моих людей.

Илис маленькими глоточками пила чай и старалась не думать о том, что Максим общается с таким человеком, как Карр Хилли-ард. Несчастья Шеффилда только обострили ее тревогу.

— Один корабль Хиллиарда, «Серый сокол», только что прибыл из Стиллиардса, — рассказывал Шеффилд. — Я наблюдал за ним с безопасного расстояния и внезапно увидел закованного в кандалы мужчину, которого вели на берег.

— И тот человек был англичанином? — осторожно спросила Илис.

— Да, сударыня.

— Почему фы так решили? — вмешался Джастин.

— Чуть позже в пивной я узнал одного из стражников. Накачав его пивом, я стал расспрашивать о том человеке, — усмехнувшись, произнес Шеффилд. — «Я слышал, у вас был мятеж, — сказал я ему и вижу, что он буравит меня взглядом. — Ну, ходят тут слухи, — продолжаю я. — Говорят, вы повели одного из мятежников вешать… или что-то в этом роде», — я принялся выкручиваться, чтобы он не догадался о том, что я следил за ними. «Говорят неправильно, — произнес он на своем тарабарском языке. — На ганзейских судах не бывает мятежей. Никогда не было и никогда не будет! Просто Хиллиард поймал в Стиллиардсе одного английского шпиона». «Да, — замечаю я, — за то, что вы захватили англичанина, Дрейк натравит на вас своих псов». «Ха, — фыркнул он, сгребая со стола деньги, — они никогда о нем не узнают». Больше он мне ничего не сказал и ушел.

Илис сидела на краешке стула, подавшись вперед. Рассказ Шеффилда вдохновил ее.

— Вы можете как-то описать того человека? Высокий? Тонкий? Темноволосый? С правильными чертами?

На каждую эту характеристику Шеффилд энергично кивал, что только укрепляло надежду девушки:

— Скажите, вы, случайно, не заметили, не было ли у него массивного золотого кольца с ониксом на указательном пальце.

Шеффилд на секунду задумался, а потом покачал головой:

— Не могу сказать, сударыня. Его руки были скованы наручниками спереди, но, насколько я помню, у него не было никакого кольца.

Плечи Илис поникли, ее охватило разочарование. Кольцо помогло бы с полной достоверностью опознать в том человеке ее отца, теперь же она не знала, кем был этот несчастный.

— Они наверняка забрали бы у него такое кольцо, — вмешался Джастин.

— Естественно, — согласился Шеффилд, страстно хотевший еще раз увидеть, как сапфировые глаза девушки загорятся надеждой.

— Если мой отец здесь, и если он еще жив, — медленно заговорила Илис, стараясь отогнать сомнения, — значит, он может быть только в ганзейской тюрьме.

— Возможно, Николас ф состоянии помочь фам, — предположил Джастин.

Илис из осторожности опустила глаза. Максим предупредил ее, чтобы она не предпринимала попыток посвятить в это дело Николаса, поэтому надо проявлять осмотрительность и умерить пыл Джастина.

— Вы можете еще что-нибудь рассказать мне, мастер Томас?

— Нет, сударыня, — уныло покачал головой Шеффилд. Его сердце разрывалось от печали. — Жаль, что мне не удалось наполнить ваши паруса сильным ветром надежды. Боюсь, все, что я рассказал вам, несущественно.

— Если бы вы принесли с собой ураган, я последовала бы за ним на край света. — Илис выпрямилась и твердо встретила его взгляд. — Но на какой? — Она повела рукой сначала в одну сторону, потом в другую. — Здесь ли он? Там ли? Я пыталась двигаться в десятке направлений, но все тщетно. Вы даете мне еще одно? Я совсем не изменилась, я так же полна сил. Вы обнадежили меня, что он где-то рядом. — Она сунула руку в складки юбки и протянула сжатый кулачок Шеффилду. Он ошарашенно уставился на нее, потом поднял на девушку вопросительный взгляд. — Вот, возьмите, — сказала она, разжимая пальцы. — Это за то, что вы потратили время и усилия. — На ее крохотной ладошке соверен казался просто огромным. — За то, что вы отважились выйти в такой ненастный вечер.