Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 71

— Мне досталась жена, которая одевается точно дочка крестьянина, — пробормотал он себе под нос.

Раздраженно пробурчав еще что-то, он принялся снимать сапоги, но, оглянувшись, заметил, что Элайна следит за ним со снисходительной улыбкой, словно за капризным ребенком. Эта улыбка окончательно вывела его из себя. Забыв о данном себе обещании быть предельно сдержанным, он мысленно поклялся на этот раз непременно настоять на своем.

— Отныне ты будешь одеваться, как подобает миссис Латимер.

— Не возражаю. Только сначала вы уйдете отсюда, — спокойно отозвалась Элайна.

— Ты сделаешь это немедленно!

— Ни за что! — Элайна в упор посмотрела на мужа.

— Ни за что? — недоверчиво переспросил он. Рассудок советовал ей уступить, но она уже не могла остановиться.

— Да, я сказала: ни за что.

Не произнося больше ни слова, Коул кинул на стул рубашку и жилет, шагнул к открытому сундуку Элайны и достал оттуда большой кожаный саквояж, который сам же недавно переслал ей с Джеймсом. Потом он начал вынимать оттуда веши и швырять их на кровать.

— Вот! — В его руках оказалась тонкая, почти прозрачная нижняя кофточка. — Ты наденешь это! И это!

Свободной рукой он принялся хватать отделанные кружевом панталоны, дымчатые шелковые чулки, пышные нижние юбки и наконец добрался до атласного корсета с кружевными прошивками, а затем с самого дна саквояжа извлек темно-зеленое бархатное дорожное платье с кожаными кантами и такими же пуговицами — его он бережно разложил на постели.

— Я хочу увидеть тебя в нем сейчас же!

Не прикасаясь к одежде и не проронив ни единого звука, Элайна медленно повернулась к мужу спиной и застыла, скрестив руки на груди. Однако переупрямить Коула было не так-то просто: выхватив из шкатулки ножницы, он взялся за пояс ее панталон и…

Когда панталоны съехали по ее бедрам вниз, Элайна ахнула и попыталась удержать их, но Коул, воспользовавшись ее беспомощностью, опытной рукой хирурга мгновенно перерезал тесемки на плече жены. Ночная рубашка беспомощно повисла, обнажив соблазнительную грудь.

Элайна возмущенно обернулась.

— Ну слава Богу! — Коул снисходительно улыбнулся. — Наконец-то ты обратила на меня свое внимание! — Он склонился в насмешливом полупоклоне. — А теперь тебе пора взяться за дело и выполнить мою просьбу.

Элайна подтянула рубашку, прикрывая вздымающуюся от волнения грудь. Коул не спеша отвернулся, нашел в шкафу свои брюки и бросил их на кровать, а затем начал раздеваться. Однако, несмотря на напускное равнодушие, он не смог сдержать любопытства и оглянулся через плечо.

Его жена стояла, повернувшись лицом в угол комнаты. Взгляд Коула заскользил по ее напряженной спине — от стройной колонны шеи до округлых бедер. Эти женственные формы пробудили в нем острое желание, внизу живота образовалась заметная выпуклость.

Поднявшись, он подошел и встал за спиной Элайны, не прикасаясь к ней. Чувствуя его близость, она не смела пошевелиться. Коул уперся ладонью в стену и представил себе соблазнительные холмы ее грудей под безнадежно испорченной рубашкой. Мучаясь от гложущей тяжести внизу живота, он изнывал от желания коснуться ее, прижать к себе…

— Ты восхитительная женщина, Элайна, — хрипло пробормотал он.

— Неужели? Вам, вероятно, не терпится доказать свои права на меня. — Она небрежно пожала плечами. — Впрочем, этого и не требуется — довольно того, что я вижу пену у вас на губах…

Аромат ее духов, опьяняя Коула, разогревал кровь, все его тело ныло.

— Хорошо, что ты вышла замуж за меня — иначе тебе пришлось бы стать любовницей какого-нибудь европейского принца. Ты просто создана для любви.

— Вышла замуж? Значит, так вы предпочитаете именовать эту временную сделку? Вы послали своего поверенного обменяться клятвой с женщиной, попавшей в безвыходное положение, и теперь называете это событие браком?

— Именно так. — Коул положил ладонь на ее обнаженное плечо. — И законность такого брака признает любой суд.

Элайна задохнулась от негодования.

— А я-то полагала, что мы заключили соглашение.

— Разумеется. Соглашение, которое успокоило твоего дядю. Но теперь ты моя жена…

— По вине обстоятельств.

— Повторяю еще раз: мы — муж и жена. При чем тут обстоятельства?

— Мы — это доктор Латимер, раненый герой-северянин, и Элайна Макгарен, обвиненная в убийстве, предательстве, грабеже, шпионаже и еще многих других преступлениях.

— Зачем ты говоришь мне все это? Ты здесь потому, что я женился на тебе!

Элайна горько усмехнулась:

— Или потому, что у меня не было выбора.

— Зато я выбрал тебя, дорогая. — Коул провел пальцем по блестящей пряди ее волос. — И не жалею об этом.

Его тихий голос против воли вызвал в теле Элайны сладкую дрожь. Если прежде у нее еще была надежда остаться холодной в его присутствии, то теперь она поняла: рассчитывать на это попросту глупо. Нестерпимое желание вспыхнуло в ней от первого же прикосновения мужа. Элайне было нелегко смириться с этой мыслью, особенно потому, что воспоминания о «свадьбе по доверенности» были еще слишком свежи в ее памяти. Чего же теперь он ждет от нее? Смирения и покорности?

— А вам не кажется, сэр, что вы слишком легко относитесь к любви? По-моему, это чувство должно выдержать проверку временем.

Коул приблизил лицо к ее волосам и вдохнул их аромат. Тело Элайны затрепетало. Она вся сжалась, стараясь избежать пугающих прикосновений.

— Держите себя в руках, сэр! Подобные пассажи не входят в условия сделки.

— К черту сделку! — Коул подхватил ее на руки.

— О! — испуганно вскрикнула Элайна. — Немедленно отпустите меня! Игра зашла слишком далеко.

— Игры — занятие для детей, дорогая, а не для взрослых. — Коул, прихрамывая, сделал несколько шагов и, опустив жену на кровать, склонился над ней, удерживая ее за руки.

Элайна даже не попыталась высвободиться: чувствуя прикосновение к ее коже выпуклости внизу его живота, она с ужасом поняла, что вот-вот случится неизбежное. К тому же Коул все равно не выпустил бы ее. Дыхание Элайны участилось, когда Коул приник к ее губам. Этот поцелуй был легким, дразнящим — его язык только обвел контуры ее дрожащих губ. Горячее дыхание мужа завораживало ее, она вздрогнула и, закрыв глаза, погрузилась в волны блаженства. Внезапно ее глаза открылись, с губ сорвался испуганный возглас. Освобожденное копье уткнулось между ее ног, губы Коула покрывали обжигающими поцелуями ее грудь. Она извивалась, охваченная жаркими языками пламени, пожирающего ее изнутри, чувствуя, как набухают бледно-розовые соски, и с трудом сдерживаясь, чтобы не приподняться навстречу, позволяя его мужскому достоинству заполнить пустоту…

Но какая-то часть рассудка, затаившаяся в глубине, по-прежнему не давала ей покоя. «Нет! Останови его! — настойчиво твердил внутренний голос. — Он сам настоял на условиях сделки!» Коул представлялся ей избалованным ребенком, которому никогда и ни в чем не отказывали — он без труда получал любую женщину, которую желал. Сколько времени пройдет, прежде чем этот человек пресытится ею? В душе ее пробудилась досада, она обмякла и застыла, перестав отвечать на его ласки.

Коул спустил с нее панталоны и погладил бархатистую округлость ее бедра. Его пальцы прошлись по плоскому животу, и он вновь потянулся к ее губам, но Элайна отвернулась, избегая поцелуя.

— Значит, вот как вы привыкли поступать? — прошептала она. — Вы уже подарили мне драгоценности. Какой подарок я должна отработать на этот раз? Может быть, одежду?

Ее тон не обещал ничего хорошего, однако Коул, словно не замечая этого, снова потянулся к ее губам.

— Надо полагать, такими же сладкими поцелуями вы покорили и Роберту? — невинным тоном спросила Элайна.

Чертыхнувшись, Коул перекатился на бок и, раздувая ноздри, уставился на нее.

Элайна села, прикрывая руками обнаженную грудь.

— А может, я не стою таких усилий? — с притворной обидой предположила она.

Яростное проклятие снова сорвалось с губ Коула. Схватив одежду и сапоги, он выбежал из комнаты.