Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 62

— Вам не спрятаться от меня, мадемуазель Хоторн, — самоуверенно заявил он, останавливаясь на пороге комнаты для офицеров. — Теперь мне известно, где вы работаете и где живете. Я знаю про вас все.

— В самом деле? — равнодушно откликнулась Элайна, как ни в чем не бывало продолжая стирать пыль с мебели.

— Да-да. Я знаю даже и то, что вы выдавали себя за мальчишку — того самого, который однажды облил меня водой.

— Невинная проказа. Подумаешь!

— Должен заметить, мадемуазель, что я приобрел в городе немалое влияние. — Жак горделиво выпрямился. — Я располагаю крупным состоянием, меня повсюду считают джентльменом.

Это замечание Элайна оставила без ответа: она уже заметила, что речь Дюбонне несколько изменилась и теперь представляла собой нечто среднее между протяжным выговором южанина и акцентом чистокровного француза. Даже в одежде он стал подражать аристократам.

— Я нанял камердинера, и он научил меня хорошим манерам. Теперь вам не будет стыдно появиться на людях в моем сопровождении.

Элайна безмятежно улыбнулась:

— Вряд ли это возможно. Я уже раз отказала вам и не изменю своего решения. Неужели вы до сих пор не поняли, что вам нет места в моей жизни? Прощайте, сэр.

— Ну нет, на это я никак не согласен! — Рассмеявшись, Дюбонне приблизился к ней.

Элайна насторожилась. Протянув руку, Жак взял ее за подбородок и заставил заглянуть ему в глаза.

— Я могу овладеть вами прямо здесь, мадемуазель, — стоит мне только этого пожелать, но я предлагаю вам кое-что получше: вы станете моей спутницей, хозяйкой в моем доме, близким другом. Я буду наряжать вас в роскошные платья, и все женщины города станут вам завидовать…

— Но прежде я должна стать вашей любовницей, не так ли? — Элайна прищурилась. — Да вы просто шутите!

Дюбонне грубо схватил ее и привлек к себе.

— Не стоит играть с моими чувствами, мадемуазель, — заметно волнуясь, он снова заговорил с акцентом, — иначе вскоре вы об этом пожалеете. У вас слишком нежная кожа, а ваши кости чересчур хрупкие и тонкие…

— Я не желаю быть ничьей наложницей! — прошипела Элайна, с ненавистью глядя в черные глаза француза.

— Тогда мне придется найти способ переубедить вас. — Дюбонне зловеще усмехнулся.

Девушка вздрогнула, уловив в его голосе угрозу, и попыталась высвободиться, однако Жак и не думал разжимать руки.

К ее большому облегчению, в этот момент за дверью послышались шаги и на пороге появился начальник госпиталя.

— Мисс Хоторн, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— Вам следовало постучать, сэр, — нагло заявил Жак. Доктор Брукс с негодованием посмотрел на непрошеного гостя.

— А вы немедленно убирайтесь отсюда, пока я не позвал шерифа, и впредь не смейте переступать порог госпиталя!

— Угрожать Жаку Дюбонне? — Француз осклабился. — Месье, я разрежу вас на куски и скормлю аллигаторам. Никто не вправе указывать мне!

— А я, сэр, восстановлю против вас всех жителей города, если только узнаю, что вы вновь осмелились досаждать этой юной леди.

На этот раз Дюбонне понял, что старик не шутит.

— Ладно уж, так и быть. Я уйду — но не потому, что испугался вас. — Он обернулся и, прищурившись, посмотрел на Элайну: — Мадемуазель, наш разговор еще не закончен.

Дверь за ним захлопнулась.

— Боюсь, мистер Дюбонне переусердствовал в своей решимости завладеть мной. — Элайна пыталась шутить, но дрожь в голосе выдавала ее волнение.

— И все же, мне кажется, его не стоит недооценивать. Кто знает, на что способен этот человек! — С сочувствием посмотрев на девушку, Брукс вздохнул и, повернувшись, медленно вышел из комнаты.

Между тем Энгусу пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать свою непричастность к грабежу, некогда совершенному преступницей Элайной Макгарен. Несколько банкнот, которые он сдал в банк, имели те же номера, что и похищенные, и, как только это обнаружилось, целая свора офицеров-янки явилась к нему в лавку, чтобы учинить допрос. Энгус устал объяснять, что получил эти деньги в обмен на проданный товар, но в конце концов его упорство заставило янки отступить, и дело прекратили.

Сидя за своим столом, Энгус мрачно разглядывал пачку писем, совсем недавно полученных им от Роберты.

Наконец он взял верхний конверт и вытащил из него несколько банкнот. Часть этих денег он, ни о чем не подозревая, уже отнес в банк. Купюры были новенькими и хрустели. Между страницами письма было вложено по меньшей мере две тысячи долларов. В остальных письмах тоже были деньги. Откуда они появились у дочери, он не знал, однако Роберта просила хранить их до тех пор, пока она не вернется домой.

Услышав стук, Энгус торопливо спрятал деньги и пошел открывать.

— Кто здесь? — на всякий случай спросил он, подходя к двери.

— Доктор Брукс и Толли Хоторн. Мы пришли, чтобы поговорить с вами об Элайне.

Энгус нахмурился, однако не впустить гостей было бы невежливо, и ему пришлось отодвинуть засов.

— Не знаю, что вам здесь надо, но хочу сразу предупредить — судьба этой девушки меня не касается, — не слишком любезно проворчал он.

— Элайна ваша родственница, — напомнила миссис Хоторн, проходя внутрь.

— В последнее время я стараюсь не вспоминать об этом.

— Как вам не стыдно! Она же еще совсем дитя! — Голос пожилой дамы дрожал от возмущения.

— Мое единственное дитя — Роберта. Что до Элайны — с ней у нас только прибавилось забот, и меня раздражает ее присутствие. Вот почему мне не очень хочется говорить о ней…

— Но, надеюсь, вам известно, кто такой Жак Дюбонне и что он угрожает вашей племяннице? — нетерпеливо перебил доктор Брукс.

— Он угрожает ей? Господи, да он так же угрожает и мне! В любой день он может поджечь мою лавку или дом! С какой стати я должен заботиться об Элайне — мне хватает и своих хлопот с этим господином!

— Я взяла на себя смелость написать о происходящем мистеру Латимеру, — сухо известила хозяина Толли.

— Коулу? Этому ублюдку?

— Придержите язык, Энгус! — резко оборвал хозяина Брукс.

— Проклятый янки убил мою дочь!

— Что за нелепое предположение! Майор ни в чем не виноват!

— Если бы не он, Роберта бы не забеременела! — прохрипел Энгус. Внезапно он почувствовал, что ему не хватает воздуха.

— Пожалуйста, выслушайте нас. — Доктор Брукс снял шляпу и присел на стул. — Коул ответил на письмо. Вам будет небезынтересно узнать, какое решение он принял.

— Плевать мне на этого янки и его решения!

— Он просит руки Элайны, — спокойно пояснила Толли.

— Чьей руки? — Глаза Энгуса чуть не выскочили из орбит.

Миссис Хоторн невозмутимо продолжила:

— Майор Латимер, так же как и вы, считает, что Элайна должна покинуть Новый Орлеан.

— Никогда! — взревел Энгус, потрясая кулаками. — Только через мой труп! И вы, Толли Хоторн, — вы посмели осуждать меня!

Толли снисходительно улыбнулась:

— Я явилась сюда не для того, чтобы осуждать кого бы то ни было, — от вас лишь требуется согласие на брак Элайны, поскольку, кроме вас, по мужской линии у нее нет больше родственников. Дюбонне, кажется, вообразил, что может сделать ее своей любовницей, но мы ни в коем случае не должны допустить этого!

— Оставьте меня в покое! — не выдержав, завопил Энгус. — Я не желаю больше ничего слышать! Уходите оба!

— Что ж, ладно. — Миссис Хоторн вздохнула и поднялась. — Но позвольте предупредить: если вы не передумаете, то будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— А моей племяннице известно о предложении майора? — неожиданно спросил Энгус.

— Мы решили сначала переговорить с вами, — с достоинством произнес доктор Брукс.

— Она и впредь ничего не должна знать!

— Хорошо, мы дадим вам время подумать. Но постарайтесь принять решение как можно скорей: кто знает, что нас ждет впереди…

С этими словами Толли Хоторн направилась к двери, и доктор Брукс вышел вслед за ней.

Энгус принялся беспокойно вышагивать из угла в угол. Несмотря на свою ненависть к Коулу Латимеру, он прекрасно понимал, что Жак Дюбонне только и ждет удобного случая, чтобы захлопнуть мышеловку. Если этот человек узнает, что женщина, которой он домогается, — не кто иная, как Элайна Макгарен, разразится катастрофа.