Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 14

Коул кивнул и повернулся к двери. Выйдя из госпиталя, он начал отвязывать жеребца и тут обнаружил у коновязи Эла. Капитан удивленно прищурился.

— Что ты делаешь здесь так поздно? — Он огляделся вокруг. — И где то существо, которое ты именуешь лошадью? Только не говори, что эта кляча сбросила тебя!

— Сегодня она досталась не мне. — Элайна сломала ветку и бросила обломки в пыль. — Роберта потребовала коляску, а Энгусу пришлось запрячь Тар в повозку.

— Стало быть, домой тебе придется возвращаться пешком?

— Пустяки. Найду свободное место в уличном дилижансе и как-нибудь доеду до лавки — дядя наверняка еще там.

— А если он уже уехал? — продолжал допытываться Коул.

— Я вовсе не прошу вас об услуге! — При мысли о поездке вдвоем с капитаном Элайну бросило в дрожь — в прошлый раз, не будь между ними плетеного саквояжа, ей пришлось бы нелегко.

— Тогда чего же ты здесь ждешь? — Коул вставил ногу в стремя.

— Просто хочу узнать… — Элайне было нелегко признаться в том, что ее беспокоит судьба янки. — Что станет с тем солдатом, которого вы осматривали последним?

Она стыдливо потупилась.

Коул усмехнулся:

— Ты меня удивляешь, Эл.

— Так он выживет? — Прикрывая лицо ладонью от лучей заходящего солнца, Элайна попыталась заглянуть ему в глаза.

— Пожалуй, да. — Коул минуту поколебался. — Если Бобби Джонсон не умрет в ближайшие несколько дней, он вернется домой.

— Это все, что я хотел узнать. — Спускаясь с перекладины коновязи, Элайна уронила тяжелые башмаки и теперь пыталась надеть их. Эти унизительные попытки быстро закончились — не удержав равновесия, она плюхнулась в пыль и тут же вскрикнула от боли. Жеребец Коула заплясал на месте. Опасаясь быть раздавленной копытами, Элайна, моментально забыв о боли, вскочила.

Коул, не выдержав, расхохотался, за что и был удостоен презрительного взгляда Эла.

— Что это вы так развеселились, а? Я знаю, вы были бы рады, если бы ваша кляча затоптала меня насмерть!

— Полно, Эл! — Коул перестал смеяться. — Все дело в том, что ты напугал Серджа, а я ни в чем не виноват.

Элайна потерла пострадавшее место, от души жалея, что, будучи Элом, ей нельзя застонать от боли.

— Ты наверняка ушибся, — примирительно заметил капитан, — и если согласишься принять помощь от врача-янки, я могу принести мазь, которая тебе поможет…

— Ну уж нет! — Элайна тряхнула головой. — Я не стану снимать перед вами штаны! — Слова эти были произнесены так громко, что наверняка разнеслись на весь квартал.

Латимер вздохнул и прикрыл глаза.

— Теперь, когда все глазеют на нас и предполагают самое худшее, ты, надеюсь, удовлетворен?

Элайна хмыкнула и, засунув большие пальцы за пояс штанов, подошла ближе к лошади капитана.

— Мне-то что! А знаешь, что я тебе скажу? — Она надменно взглянула на янки. — Я еще посмеюсь, когда тебя повесят!

— Майор Магрудер не зря предупреждал, что с тобой надо держать ухо востро, — сухо отозвался Коул. — Видимо, мне следует прислушаться к его совету.

— А я так терпеть его не могу!

— И все-таки, если хочешь попасть домой, нам по пути. Только придется заехать ко мне, чтобы я мог переодеться…

Элайна подозрительно прищурилась.

— Вы едете к Роберте?

— Она пригласила меня поужинать. — Коул помедлил. — Мне ни к чему допытываться, согласен ли ты на это — твои чувства более чем очевидны.

Элайна с раздражением скрестила руки на груди.

— Меня нисколько не волнует, кого приглашает Роберта — она вечно якшается со всяким сбродом. И потом, это не мой дом. Так что не думайте, что я сяду за один стол с вами…

— А я ничего такого и не думаю, — нетерпеливо перебил Коул. — Так ты едешь?

— Еще чего! Что за радость трястись на крупе этого зверя! — Элайна поморщилась и потерла ягодицы.

— Ладно, дома я запрягу его в коляску. Впрочем, как угодно. — Коул прищурился. — По-моему, такому изнеженному мальчишке больше подошло бы платье, а не штаны. Кстати, — он указал на босые ноги Элайны, — даже у леди редко бывают такие миниатюрные ступни.

Смутившись, девушка быстро поджала покрытые пылью пальцы ног.

— Так вы и вправду хотите подвезти меня в коляске? Коул кивнул:

— Считай, что я уже пообещал.

— Тогда встретимся возле вашего дома.

Элайне вовсе не хотелось принимать одолжения от янки, но это помогло бы ей сэкономить пару центов, а каждая монета казалась ей теперь целым состоянием.

— Если тебя не будет у дверей, когда я выйду, — предупредил Коул, вскакивая в седло, — ждать я не стану.

— Так и быть, я приду вовремя, янки.

Она явилась даже раньше назначенного времени. Не сводя глаз с окон капитана, Элайна вышагивала по площади, когда какой-то подвыпивший солдат грубо оттолкнул ее. В сгущающихся сумерках девушка гневно посмотрела ему вслед, а затем обернулась и с ненавистью уставилась на слова, которые генерал Батлер приказал высечь на постаменте памятника Эндрю Джексону: «Союз должен быть и будет сохранен».

— Чего еще следовало ждать от янки? — процедила она сквозь зубы и тут же услышала ритмичное цоканье копыт и грохот колес экипажа. Обернувшись, Элайна без труда узнала капитана, сидевшего на козлах, и помахала ему рукой. Коляска притормозила.

— А я уж думал, мне придется ждать тебя.

— Как видите, я уже здесь. И что вы потребуете теперь за услугу?

Коул извлек из кармана длинную тонкую сигару.

— Сдается мне, Эл, — он чиркнул спичкой и выпустил облачко дыма, — тебе пора научиться держать язык за зубами — если, конечно, ты не хочешь в конце концов лишиться его.

Элайна возмущенно запротестовала:

— Это ведь вы предложили подвезти меня домой! Я ни о чем не просил, разве не так?

Капитан крепче сжал вожжи.

— Если тебе не хочется ехать со мной…

— Стойте! Так и быть, я составлю вам компанию. Коул кивнул:

— Тогда садись.

Элайна собралась взобраться на запятки, предназначенные для багажа, но хозяин коляски резко окликнул ее:

— Куда это ты? — Он решительно похлопал по сиденью. — Сядешь здесь, чтобы я мог присматривать за тобой. Отныне я буду тщательнее следовать совету Магрудера.

Не скрывая недовольства, Элайна уселась рядом с капитаном. Ее тревожила его близость, особенно чистый и свежий запах; из-за этого она острее ощущала вонь, исходившую от ее волос.

Надвинув поглубже шляпу, Элайна за всю дорогу не произнесла ни слова. Контраст между ней и попутчиком вызывал у нее мучительную боль, особенно в те минуты, когда она позволяла себе забыть, что капитан — янки.

Глава 7

Нарушавшие вечернюю тишину крики древесных лягушек и посвистывание сверчков порой достигали нижней гостиной, где им вторили звуки бархатистого мужского голоса. Прохладный ветер раскачивал ветви громадных дубов, шелестел в листьях, вносил сладковатый аромат в открытую дверь. Нежный, серебристый лунный свет озарял задумчивое лицо девушки, стоявшей на балконе, — она ощущала себя узницей в этом доме, и от щемящего чувства одиночества у нее сжималось сердце, однако присоединиться к общему веселью она не могла — при звуках серебристого смеха Роберты ей казалось, что стены вот-вот сомкнутся вокруг нее. Этот смех звучал безжалостно, превращая само пребывание в комнате в сплошную пытку.

Элайна прислонилась к дверному косяку и стала вглядываться в большое зеркало. Отражение не утешило ее. Одинокая фигура в зеркале вполне могла быть девичьей, но темные кудри были неприлично короткими, а свободная ночная рубашка скрадывала очертания тела.

Переведя взгляд на комод, где хранились ее скудные пожитки, девушка испытала непривычное желание одеться во что-нибудь изящное, роскошное и улыбаться, не скрывая женственности и задора, не понижать голос до хрипоты. Конечно, она сама выбрала такой маскарад, сама решила одеться мужчиной, но с каждым днем ей становилось все труднее надевать лохмотья и видеть, что они перестают быть надежной защитой. Однако еще хуже было то, что греховные мысли неотступно преследовали ее. Она представила себе капитана Латимера проходящим мимо под руку с женщиной в темно-красном шелковом платье: сперва он расточал любезности своей спутнице, а затем, опустившись на колени, начинал объясняться ей в любви. Положив ладонь на голову офицера, словно посвящая его в рыцари, женщина замерла, рука опустилась, и его губы коснулись тонких пальцев…