Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 12

Каждый день Элайна относила на почту огромную пачку писем. Появления парнишки с ведром, метлой и тряпкой вскоре с нетерпением начали ждать все, кто был прикован к постели. Эл стал для них лучиком света, яркой искрой на фоне серой и однообразной жизни. Мрачное молчание в палатах сменялось оживлением, стоило раненым увидеть детскую задорную усмешку нового служащего. Изнуряющую вонь, наконец-то, вытеснил чистый запах мыла и соснового масла, а стоны боли все чаще заглушались приглушенными разговорами и взрывами смеха.

Для Элайны посещения госпиталя начались как утомительная работа, изнурительный труд ради денег, но вскоре они превратились в источник постоянной внутренней борьбы. Душой она по-прежнему была на стороне конфедератов, но теперь и среди северян у нее появились свои любимцы. Многие раненые солдаты были всего одним-двумя годами старше ее, а попадались и совсем молоденькие — смелые, уверенные в своей правоте, они отправились в бой, подобно отцу и братьям Элайны, и вот теперь оказались на узких койках, беспомощно ожидая исцеления или смерти.

В Брайер-Хилле Элайне казалось, что любой янки заслуживает смерти, и вдруг она обнаружила, что многие из них ведут ту же борьбу, которая истощала ее силы на протяжении последних лет. Она поняла, что северяне — такие же люди, что они стонут от боли, страдают и умирают. Не раз она убегала в укромный уголок и застывала, прижав к губам дрожащие ладони, чтобы сдержать рыдания; все попытки девушки подавить в себе чувство сострадания терпели фиаско. С каждым днем она все острее ощущала боль, которую испытывали раненые.

Однажды утром в начале ноября Элайна дала себе клятву держаться подальше от тех, кто вплотную приблизился к вратам иного мира. Старательно все обдумав, она пришла к выводу, что это единственный способ уберечь себя от страданий. В этот прохладный осенний день ей пришлось добираться до госпиталя в запряженной мулом повозке, перевозившей пассажиров по улицам города.

— Ты опоздал, — рассеянно заметил Коул, когда Элайна проскользнула мимо него по коридору.

— Мне не по карману купить лошадь и повозку, — парировала она, не останавливаясь, и уже собиралась продолжить свою отповедь, но тут из палаты вышел доктор Митчелл, главный врач госпиталя. Быстро взглянув на капитана, он обернулся к зардевшемуся пареньку.

— У тебя жалобы, сынок?

Элайна судорожно сглотнула.

— Нет, сэр.

— Тогда берись за работу. Ночью привезли новых раненых, в палатах надо убирать как можно чаще, а капитан Латимер сейчас слишком занят, чтобы обсуждать твое жалованье.

— Да, сэр, — пробормотала Элайна.

Клей Митчелл был единственным янки, которому она не осмеливалась дерзить. К этому высокому, широкоплечему ирландцу все в госпитале относились с уважением, а Элайна не имела привычки грубить джентльменам, пусть даже они и были северянами.

В коридорах поставили новые койки для раненых, которые, лежа на них, корчились от боли и стонали; многие тихо плакали. Один из вновь прибывших лежал в стороне; он был абсолютно неподвижен, и Элайна сначала приняла его за мертвеца: повязка закрывала ему глаза, из угла рта стекала струйка крови. Раненый был накрыт простыней, чтобы мухи не садились на рану, и белая ткань быстро пропитывалась темной кровью. Видимо, врачи считали, что он все равно не выживет, и потому не подходили к нему, пытаясь спасти тех, у кого еще оставалась надежда.

Это жуткое зрелище заставило Элайну попятиться. «Хватит! — мысленно взмолилась она. — С меня хватит!» Она бросилась туда, где хранила ведра и тряпки, решив собраться с силами и приняться за мытье полов в дальней палате, где не было тяжелораненых. Но сдержать данную себе клятву оказалось нелегко, так как со всех сторон до нее долетали слабые мольбы о помощи. Некоторое время Элайна пыталась не замечать их: наверняка кто-нибудь еще услышит несчастного и принесет ему воды — ведь это так просто!

Время шло, а к солдату так никто и не подходил. Элайна окунула жесткий веник в ведро с водой и принялась возить им по полу, но все же не могла не слышать слабый непрекращающийся стон.

— Проклятие! — Элайна выпрямилась и бросилась в коридор, где лежал раненый. Только теперь она увидела, что он медленно водит языком по потрескавшимся сухим губам.

— Подождите! Я принесу вам воды.

Коснувшись руки раненого, Элайна бросилась в столовую за стаканом. Но как только она снова наклонилась и приподняла голову несчастного, кто-то схватил ее за запястье.

— Не смей! — резко скомандовал Коул и отнял у нее стакан. — Ты не поможешь ему, а только навредишь. — Увидев изумление на грязном лице паренька, он смягчился: — Тем, кто ранен в живот, нельзя пить. Смотри, я покажу тебе. — Из ближайшей комнаты он вынес чистое полотенце, окунул его в воду и осторожно смочил раненому пересохшие губы, а затем влил несколько капель в рот.

Элайна молча наблюдала за капитаном, пока тот разговаривал с пациентом.

— Это Эл, он побудет с тобой немного. — Элайна покачала головой, отчаянно желая убежать, но Латимер нахмурился и приложил к губам палец. — Не волнуйся. Через несколько минут мы осмотрим тебя.

Выпрямившись, он стиснул тонкую руку девушки в своей большой ладони и вложил в нее влажную ткань.

— Оставайся здесь, пока я не вернусь. Если кто-нибудь спросит, объясни, что это мой приказ.

Элайна неловко кивнула.

— Постарайся успокоить его. За ним скоро придут.

Она снова кивнула и направилась к умывальнику, а затем, вернувшись, влажной тканью осторожно смыла засохшую кровь со щеки раненого, вытерла ему лоб и подбородок.

— Эл! — донесся до нее тихий полувозглас-полустон.

— Я здесь, — шепнула она.

Следующее слово стоило солдату немалых трудов:

— Спасибо.

Элайна прикусила дрожащую губу и ответила с мальчишеским задором:

— Не за что, янки.

Коул направлялся к двери комнаты для врачей, когда кто-то окликнул его по имени. К нему спешил сержант Гриссом.

— К вам юная леди, капитан. Она ждет в холле.

— У меня нет времени для юных леди, — отрезал Коул.

— Говорит, что у нее срочное дело и она не может ждать. Коул нахмурился: странный визит озадачил его, но у него не было возможности прервать работу.

— Она ранена?

Гриссом усмехнулся:

— Ни в коем случае, сэр.

— Значит, ранен кто-то другой?

— Я бы так не сказал.

— Что ж, пусть к ней выйдет кто-нибудь из врачей.

Сержант поднял брови:

— Но она требует лично вас, капитан.

Вздохнув, Коул вытащил из кармана часы.

— У меня всего одна минута. Передайте леди, пусть подождет.

В комнате он поспешно снял запачканный кровью халат. Его мундир покрылся темными пятнами. Выходить к даме в таком виде ему не хотелось, но одеваться было некогда.

Застегнувшись на все пуговицы, Коул быстро прошел в холл.

Увидев направляющегося к ней Латимера, Роберта расцвела в улыбке.

— Вижу, вы удивлены, капитан. — Она скромно опустила ресницы. — Полагаю, с моей стороны было слишком смело явиться сюда…

— Что вы, мисс Крэгхью! — учтиво возразил Коул. — Мне только что доложили о вашем приходе. Если бы сержант Гриссом упомянул, что меня ждет столь прелестная леди, я постарался бы получше подготовиться к встрече. Увы, я сейчас очень занят…

— Вам вовсе незачем готовиться к встрече со мной, сэр. — Роберта с трудом удерживалась, чтобы не поморщиться при виде кровавых пятен. Перед этим она долго упражнялась у зеркала. — Я пришла сюда, надеясь, что вы простите мне такой поступок, капитан.

— Продолжайте, мисс Крэгхью. — Он улыбнулся. — Я давно не слышал такого приятного голоса и никак не могу насладиться им.

— Вы сама галантность, капитан. — Роберта слегка поправила широкополую шляпу, позволяя доктору полюбоваться ее тонким аристократическим профилем. Она знала, как красивы ее точеный нос и высокие скулы, как выразительны пухлые губы. — Я проезжала мимо и, зная, каково вам сейчас приходится, решила пригласить вас на обед. Мужчинам нельзя голодать — верно, капитан? Я знаю одно чудное местечко на Вье-Карре, где подают восхитительные креветки. Не хотите ли составить мне компанию? — Она с замиранием ждала ответа. Об этой встрече Роберта втайне мечтала всю неделю и теперь смертельно боялась отказа.