Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 109

К счастью, Мартин Холваг оказался на месте, и Коул без обиняков объяснил ему, что в город приехал опасный преступник, а затем потребовал, чтобы Мартин следовал за ним. В сопровождении шерифа он начал обходить все отели города, пока наконец с удивлением не обнаружил, что в «Стернс-хаус» для него оставлено письмо. В своем послании Жак предлагал своему недавнему сопернику зайти к нему в номер, и Коул, разумеется, не стал терять ни минуты.

Когда, поднявшись по лестнице, он постучал в дверь, ему открыл сам Дюбонне.

— Добрый вечер, доктор Латимер! — Француз преувеличенно вежливо поклонился. — Судя по всему, ваша жена уже рассказала вам о нашей встрече. Прошу прощения за такой сюрприз — я как раз собирался повидать вас и представить лучшие рекомендации, чтобы развеять ваши опасения. Если бы вы не явились сюда, я сам приехал бы к вам с визитом.

— В самом деле? — недоверчиво переспросил Коул. Взгляд Жака скользнул по шерифской звезде Мартина.

— А вот и страж порядка! Ничего другого я не ожидал. Входите, джентльмены.

Закрыв за гостями дверь, Дюбонне, неловко орудуя левой рукой, вынул из кармана сюртука увесистый кожаный бумажник. Коул пристально наблюдал за ним — он заметил перчатку на руке француза, а когда длинные волосы Жака взметнулись, увидел рану на левом ухе. Открыв бумажник, Дюбонне вынул несколько официальных писем. Помахав ими перед носом Коула, он протянул письма шерифу.

— Теперь я в ладах с законом, джентльмены, так как получил помилование от самого губернатора Луизианы и федеральных властей штата. А это, — он протянул еще одно письмо, — рекомендации от владельцев одной парижской компании, агентом которой я являюсь. — Жак сделал паузу, давая возможность гостям лучше осмыслить услышанное. — Через день-другой я уеду, месье Латимер, и в ближайшем будущем не намерен возвращаться сюда.

— Мне все равно, даже если бы документы о вашем помиловании подписал сам Господь Бог, — хладнокровно заметил Коул. — Если я застану вас у себя в имении или еще раз увижу рядом со своей женой, я упрячу вас за решетку.

— Это угроза, месье?

— Нет, всего лишь предупреждение.

Француз вгляделся в суровое лицо собеседника и, поджав губы, кивнул:

— Понимаю. Я не виню вас, месье, поскольку помню о недоразумениях, существовавших между нами в прошлом. Но теперь я хочу лишь одного — спокойно закончить свои дела. Именно поэтому я и пригласил вас сюда.

Коул поморщился:

— Вот и славно. Надеюсь, как вы и обещали, дела не задержат вас надолго в этом штате.

— Я также на это надеюсь. Всего хорошего, доктор Латимер. Всего хорошего, шериф. — Жак открыл дверь, недвусмысленно давая понять, что гостям пора уходить.

Выйдя от Дюбонне и попрощавшись с шерифом, Коул поспешил в лавку Ксантии. Поскольку состояние Элайны уже не внушало опасений, он поблагодарил хозяйку и, взяв под руку жену, в сопровождении Кэролайн направился к экипажу.

До поместья семьи Дарви путники доехали в мрачном молчании. Кэролайн сидела напротив супругов, поджав губы и напрасно ожидая, что кто-нибудь объяснит ей странные события этого дня. Когда экипаж приблизился к дому, Коул наконец заговорил:

— Человек, которого вы встретили возле лавки, во время войны пользовался скверной репутацией: его зовут Жак Дюбонне, и именно из-за него Элайне пришлось покинуть Новый Орлеан. — Он ласково обнял жену за плечи. — За это я почти благодарен Жаку.

Элайна смущенно улыбнулась. Она сдерживала свои чувства в присутствии Кэролайн, но как только их спутница покинула экипаж, тут же повернулась к мужу и с тревогой спросила:

— Зачем этот человек явился сюда? Что, если он попытается убедить всех, что я воровка, убийца и предательница? Тогда меня бросят в тюрьму! — Голос Элайны сорвался. Вытащив из-за лифа платок, она прижала его к лицу.

Достав толстую пачку бумаг из кармана, Коул положил ее на колени жене:

— Это развеет твои опасения, дорогая. Элайна озадаченно посмотрела на бумаги.

— Я только что получил их от мистера Джеймса. Похоже, Хорас Берр добросовестно выполнил порученное ему дело. Он связался с моими адвокатами в Луизиане и употребил все свое влияние на федеральных судей. — Коул начал листать бумаги так быстро, что Элайне едва удавалось разглядеть многочисленные подписи.

— Это письменные показания, данные мной, Саулом, доктором Бруксом, миссис Хоторн и еще многими другими людьми. А вот и самое важное, — он не спеша перелистал страницы, — указ губернатора Луизианы.

Водя пальцем по строчкам, Коул медленно прочел:

— «С Элайны Макгарен снимаются все обвинения, выдвинутые в то время, когда штат Луизиана входил в состав Конфедерации». Здесь стоит также подпись командующего Южным округом. Этот документ зарегистрирован в соответствующем бюро в Вашингтоне. Вот подтверждение регистрации. — Он указал на печати и подписи внизу страницы. — Кроме того, прилагается еще одно письмо — от генерала армии конфедератов Тейлора. Он заявляет, что ты не была шпионкой и лишь один раз доставила донесение, найденное у погибшего солдата.

Коул откинулся на спинку сиденья, вытащил сигару и с наслаждением закурил ее.

— Итак, ты ни в чем не виновна.

Элайна долго вглядывалась в расплывающиеся перед ее глазами буквы. Внимательно изучив подписи, она перевела взгляд на мужа.

— Но эти письма от генерала Тейлора и Саула… Они были написаны давным-давно!

Коул довольно усмехнулся:

— Некоторые из них были написаны еще до того, как я покинул Новый Орлеан. Чтобы добиться оправдания, я нанял самых лучших адвокатов Луизианы, а также Хораса Берра — наиболее влиятельного поверенного на востоке. Я подробно объяснил Хорасу все, что произошло, дал ему разрешение сообщить о твоем маскараде всем свидетелям, каких только удастся найти, и побывать там, где ты жила.

— Ты рассказал ему все? — изумилась Элайна.

— Я убедил его в том, что это была моя вина, а ты всего лишь пыталась меня спасти. Доктор Брукс сообщил все, что ему было известно со слов Роберты. Не беспокойся, Хорас Берр не станет распускать слухи, а наш ребенок появится на свет дома, а не в тюрьме.

Элайна рассмеялась сквозь слезы и прижалась к груди мужа, а Коул нежно заключил ее в объятия, которые не разжимал всю дорогу до дома.

Глава 41

Июнь стал восьмым месяцем беременности Элайны Латимер — о правильности подсчетов свидетельствовал ее отяжелевший живот. Ей пришлось отказаться от роскошных туалетов с облегающим лифом, и теперь она носила свободные платья.

Между тем воздух становился все теплее, холмы позеленели, и окрестности наполнил аромат цветущей сирени. Лесные поляны покрылись ковром фиалок, среди которых виднелись желтоватые первоцветы.

Прошел почти год с тех пор, как Элайна переселилась на Север, и только теперь от Крэгхью пришло короткое письмо с вопросом, согласны ли супруги Латимер принять гостей из Нового Орлеана. Элайна была удивлена и взволнованна — она немедленно известила Лилу о том, что они с Коулом будут рады повидаться с родственниками.

Наступил третий понедельник месяца. Сидя в гостиной, Элайна шила детскую одежду, когда тревожный лай Солджера заставил ее встать и выглянуть в окно. К ее изумлению, она увидела, как у крыльца остановилась странная процессия — ее возглавляла двуколка Мартина Холвага, за которой следовал громоздкий черный экипаж с золотой отделкой, очевидно, принадлежавший кому-то из представителей властей штата. Экипаж сопровождали два гвардейца и лакей.

Элайна поспешно направилась к парадному входу и кивнула Майлсу, чтобы он впустил приехавших.

— Это дом доктора Латимера? — осведомился лакей.

— Вы не ошиблись, — сдержанно подтвердил Майлс.

Лакей молча вернулся к экипажу, открыл дверцу и посторонился, пропуская вперед маленькую женщину в пышной юбке.

— Тетя Лила! — Элайна опрометью бросилась навстречу гостье и только тут увидела за ее спиной добродушно улыбающуюся пожилую даму. — Миссис Хоторн! Боже милостивый! А я и не надеялась вас увидеть!