Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 10

К концу дня она до смерти устала, и к тому же ей не удалось избежать пребывания в палатах, куда переносили вновь привезенных раненых. Работая, она видела открытые кровоточащие раны, и ее желудок сжимался от запахов гноя и разлагающейся плоти. Когда перед ее глазами мелькнула ампутированная культя, это зрелище оказалось последней каплей: зажимая рот ладонью, Элайна выбежала в ближайшую дверь. Рвота подкатила к ее горлу в самый неподходящий момент — именно тогда, когда Коул вышел подышать свежим воздухом и невольно стал свидетелем ее унижения. Пристыжено отводя взгляд, Элайна взяла у него носовой платок и умылась дождевой водой из бочки. Дрожащими пальцами она прикладывала холодную ткань ко лбу до тех пор, пока не набралась смелости взглянуть на капитана.

— Тебе лучше? — обеспокоенно спросил он. Гордость Элайны была уязвлена, она не собиралась прощать янки то, что он стал свидетелем позорной сцены.

— Вы должны мне три доллара, не забудьте.

— Разумеется. — Коул тут же отсчитал купюры. — Боюсь, врача из тебя не выйдет. И вообще я впервые в жизни вижу такого впечатлительного юношу.

— Вам не нравится, как я убрал в ваших комнатах? — подозрительно спросила Элайна.

— Напротив, ты отлично поработал.

— Тогда держите свое мнение при себе, мистер. — Развернувшись, она направилась к госпиталю, втайне мечтая, чтобы не в меру наблюдательный янки поскорее нашел себе другую прислугу. Впрочем, это был легкий способ зарабатывать деньги: свое жилье Коул Латимер содержал в безукоризненном порядке, а три доллара были не таким уж плохим вознаграждением за муки уязвленной гордости. И все-таки Элайна старалась избегать капитана до конца рабочего дня, решив, что это будет ее маленькой местью.

Возвращение домой на костлявой спине Тар стало очередным тяжким испытанием. К счастью, почувствовав приближение дома, старая кляча прибавила шагу и вошла в конюшню, почти не упираясь. При тусклом свете фонаря, висевшего на потолочной балке, Элайна увидела, что Джедедайя, муж Дульси и конюх Крэгхью, уже положил в кормушку охапку сена и приготовил ведро воды. С облегчением вздохнув, она решила при случае поблагодарить слугу и высыпала в кормушку несколько пригоршней овса, прекрасно зная, что Энгус непременно воспротивился бы такому неразумному расходованию драгоценного корма. О Тар он вспоминал только затем, чтобы запрячь ее в ветхую повозку и продемонстрировать янки свою нищету. Энгус был умен, ибо сумел сохранить двух лошадей — прекрасного гнедого жеребца и Тар. Последняя выглядела как мешок с костями, обтянутый облысевшей шкурой. Тар признавала всего два аллюра — медленную рысь и еще более медленный шаг: в первом случае кобыла выгибала тонкую шею, била жидким хвостом и с явным усилием отрывала копыта от земли.

В своей грязной, поношенной одежде Элайна во многом напоминала Тар и потому не пожалела ей драгоценного овса. Стараясь не доставлять дяде лишних хлопот, она ела в госпитале, приберегая лучшие кусочки на ужин. В конце каждой недели ей приходилось отдавать Энгусу половину полученного жалованья. Выказывая истинно шотландскую скупость, старик что-то смущенно бормотал о тяготах военного времени и совал монеты в кошелек. Элайна прекрасно знала, что дела Энгусов плохи, а их конторские книги пестрят фамилиями должников, поэтому, сознавая, что она не сидит на шее у родственников, девушка испытывала чувство облегчения.

В темноте она прошла по мощеной дорожке, ведущей от конюшни к дому. Дульси оставила ей на кухне горящий огарок свечи и дымящуюся воду для купания. Элайна надеялась, что ей не придется возвращаться так поздно, но в этот день госпиталь был переполнен ранеными, и у нее прибавилось работы.

В ванной комнате девушка сбросила мужскую одежду и, погрузив ноющее тело в теплую воду, издала приглушенный стон блаженства. После долгого утомительного дня она больше всего мечтала о купании и теперь, собираясь сполна насладиться им, откинула голову и закрыла глаза, чувствуя, как по телу распространяется желанное тепло.

Однако радость ее была недолгой. Когда в дверь постучали, Элайна рывком села, схватила полотенце, и тут же, не дожидаясь разрешения, в комнату вошла Роберта в красном крепдешиновом халате. Грациозно подняв руку и поправляя белую кружевную манжету, она на миг застыла в картинной позе.

— Ты уже здесь? Так я и думала. — Кузина опустила руку и принялась беспокойно ходить взад и вперед. — Не могу тебе передать, какой у меня выдался день! — с пафосом воскликнула она. — Это просто ужас! Что-то чудовищное! Клянусь, Лайни, я не понимаю, куда катится этот мир!

Похоже, Роберта настроилась на долгий разговор. Подавив вздох, Элайна ответила беспечным тоном:

— Судя по всему, тебе выпало очередное испытание, дорогая кузина. А я-то думала, что сегодня ты ждешь гостей…

— Еще чего! — Роберта резко обернулась. — Чтоб этим чертовым янки сгореть в аду вместе с их войной!

— Наберись терпения, — посоветовала Элайна, пытаясь сдержать раздражение: она до сих пор не могла понять, какой из враждующих сторон на самом деле сочувствует Роберта. В последнее время ее кузина проводила целые часы, жалуясь на массу неудобств, доставляемых ей войной.

— Нет уж, чем раньше, тем лучше! — Роберта гневно скрестила руки на груди. — Тогда все мы наконец заживем, как прежде.

— По-моему, мистер Линкольн иного мнения, — сухо напомнила ей Элайна.

— Деревенщина! — вскипела Роберта. — Не желаю слышать имени этого человека! Как мне осточертела вся эта бойня!

Элайна удивленно приподняла брови — Роберта редко заговаривала о сражениях и смерти.

— Должно быть, у тебя и вправду что-то стряслось.

— Сейчас узнаешь. Ты только посмотри! — Девушка выхватила из кармана халата скомканный листок бумаги и потрясла им перед носом кузины. — По какой-то неизвестной причине капитан Латимер сегодня не смог явиться к нам! Вместо этого он прислал письмо. — Роберта раздраженно встряхнула головой. — Тоже мне, неотложные дела! Эти янки только тем и занимаются, что расхаживают по площади Джексона или разъезжают верхом по городу! Какие у них могут быть дела? Генерал Бэнкс всего-навсего воровал наш хлопок! С тех пор как Батлер повесил Уильяма Мамфорда, в городе ничего не произошло — никто даже не заразился желтой лихорадкой, которой так боятся янки! А отряды уборщиков на улицах? Новый Орлеан такого еще не видывал! Остается надеяться лишь на то, что эти горе-вояки все-таки подцепят какую-нибудь заразу и передохнут один за другим!

Вода в ванне быстро остывала, и к тому же от пронзительного голоса Роберты у Элайны разболелась голова. Она вовсе не собиралась защищать янки, но выпад кузины был чересчур уж несправедлив, поэтому она решила поддержать разговор:

— Выше по реке произошло сражение. Раненых привезли сюда, все врачи были заняты. Мне пришлось убирать окровавленные бинты и грязную одежду…

— Грязную одежду! — Роберта уставилась на Элайну, как гриф на сырое мясо. — Лайни, неужели тебе пришлось смотреть, как в госпитале раздевают мужчин?

Оскорбленная непристойным намеком, Элайна вспыхнула:

— В жизни не видела ни одного голого мужчины! И будь добра, прекрати называть меня Лайни — ты же знаешь, это имя я ненавижу.

— Да, да, я знаю, ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Эл, — огрызнулась Роберта и, не обращая внимания на нахмуренные брови кузины, присела на низкий табурет рядом с ванной. — Но неужели присутствие Коула в госпитале было так уж необходимо? Перевязать раненых мог бы и кто-нибудь другой…

— Вообще-то ты права, — согласилась Элайна. — Но сегодня работы хватило всем.

Почувствовав в ее голосе досаду, Роберта поспешила сменить тему:

— Должно быть, тебе многое известно о капитане Латимере?

— Я слышала, как о нем говорили другие врачи.

— Ты подслушивала? — Роберта с любопытством придвинулась ближе.

— Ни в коем случае! Просто я не глухая, вот и все! А им было все равно, слышит их кто-нибудь или нет.

— Ну так рассказывай скорее! — В голосе Роберты звучало явное нетерпение.