Солдат трех армий - Винцер Бруно - Страница 110

Штраус и пресса пустили в ход все средства, чтобы со мной расправиться. Но в ответ я предъявил права на свое имущество. В результате через полгода после моего переселения мне доставили его в контейнере. Я получил даже принадлежавшие мне три комплекта военной формы офицера бундесвера, так как я считался «военнослужащим, приобретающим обмундирование за свой счет». Превосходный парадный мундир я подарил военному музею Национальной народной армии в Потсдаме.

Из многих вопросов, заданных мне на пресс-конференции, я считал бы нужным упомянуть вопрос канадского журналиста. Он спросил, был ли я в советском плену.

Он, несомненно, ожидал, что я отвечу утвердительно; это дало бы ему возможность утверждать, что меня «завербовали» в Советском Союзе. Мой ответ отбил у него охоту задавать еще вопросы. Я заявил:

— Должен вам сказать, что, к моему сожалению, я прошел начальный курс демократии в британском плену.

Среди присутствовавших я приметил знакомых мне известных западногерманских журналистов. Некоторые из них, слушая мое сообщение, неодобрительно покачивали головой. Однако дальнейший ход событий показал, насколько я был прав, когда, основываясь лишь на собственном опыте, своих наблюдениях и соображениях, предупреждал об угрозе, какую представляет милитаризованная Западная Германия.

Сейчас уже перестали быть тайной многие мероприятия по вооружению, которые были засекречены, когда я служил в бундесвере, и до некоторой степени напоминали секретное развертывание рейхсвера в прошлом. А в настоящее время уже новые, еще более опасные проекты и планы хранятся в сейфах боннской казармы Эрмекайль. Много лет Бонн старался скрыть от общественности подлинный характер бундесвера и его задач и прикрывался маской демократии, но теперь на Рейне уже давно говорят об этом с циничной откровенностью.

Во всяком случае, я счастлив, что обрел новую родину в Германской Демократической Республике, в том германском государстве, существование которого мои прежние политические и военные начальники бессмысленно отрицали. Я считаю не только политически крайне неразумной, но по своим возможным последствиям трагической и вредной позицию тех боннских политиков, которые вопреки стремлению западногерманского населения к взаимопониманию все еще пытаются отрицать реальный факт существования двух немецких государств.

После пресс-конференции 8 июля 1960 года я получил много писем. Первое письмо было от Людвига Ренна. В сердечной форме он писал мне, что и он когда-то отказался от своего прошлого, и высказал пожелание, чтобы мне, как и ему в свое время, удалось приобрести на новой родине новых и лучших друзей. Я испытал гордость и радость, читая строки письма, написанного бывшим офицером и дворянином, который после первой мировой войны нашел путь к своему народу.

Примерно через год, 15 июня 1961 года, я присутствовал на пресс-конференции в Доме министерств, на которой председатель Государственного совета Вальтер Ульбрихт говорил о путях решения германской проблемы. В переполненном зале присутствовали журналисты с Востока и Запада. Я тогда выступал в качестве комментатора «Фольксштимме» в Карл-Маркс-Штадте. На пресс-конференции все журналисты наперебой задавали различные вопросы, и мне стоило немалого труда привлечь внимание к себе.

— Господин председатель Государственного совета, — спросил я, — вы говорили о военной нейтрализации Германии. Разрешите спросить, как себе представляет правительство ГДР подобную нейтрализацию?

Западногерманские журналисты с удивлением оглянулись в мою сторону. По их представлениям, я давным-давно «выжатый лимон» и прозябаю в глуши. А между тем я здесь выступаю в качестве их коллеги, но из другого лагеря. Они еще больше удивились, когда Вальтер Ульбрихт сказал в ответ:

— Интересно, что вопрос этот задал именно бывший майор западногерманской армии НАТО.

Я изумился не менее, чем западногерманские журналисты. Этот государственный деятель, который за свою жизнь, наполненную борьбой и трудом, узнал такое большое число людей и которому чуть не каждый день представляются новые, прибывающие изо всех стран света люди, вспомнил, кто я такой. Я был глубоко тронут.

Затем Вальтер Ульбрихт разъяснил:

— Военная нейтрализация, разумеется, означает, что все иностранные войска должны быть выведены из обоих германских государств, что больше не будет никаких военных баз: это значит, что немецкому народу не будут причинять беспокойство и угрожать какие-либо виды вооружений — атомное и тому подобное. Военная нейтрализация — наилучший путь для немецкого народа. Он сможет мирно заниматься своим трудом.

Эти слова глубоко запали мне в душу. Передо мной предстала цель, достижению которой и я хотел содействовать в меру моих скромных сил, потому что был старым солдатом, который, служа в трех армиях, проникнутых милитаристским духом, действовал прежде во вред интересам своего народа и всеобщего мира. Я хотел способствовать устранению препятствий, стоящих на пути к столь неотложно необходимому соглашению между обоими немецкими государствами, я желал предупредить об опасности третьей мировой войны и бороться за дело мира. В дальнейшем пресса, радио и телевидение ГДР открыли передо мной широкие возможности для деятельности, к которой я стремился. С особенной любовью работал я над серией передач «Новая родина — ГДР»; замысел этот возник у меня под влиянием письма Людвига Ренна. Благодаря поддержке германского телевидения и коллектива сотрудников, сопровождавших меня в поездках, я подготовил, в частности, такие передачи:

1. «Встреча в Веймаре»; имеется в виду встреча с обер-бургомистром этого города гуманистических традиций с полковником в отставке Луитпольдом Штейдле.

2. «Мост» — репортаж с Лейпцигской ярмарки; по ходу этой передачи бывшие западногерманские журналисты беседовали с вице-президентом внештнеторговой палаты ГДР, бывшим депутатом бундестага Шмидтом-Виттмаком о торговых связях, сближающих народы.

3. «Посещение Потсдама» — репортаж о посещении военного музея Национальной народной армии бывшими офицерами бундесвера.

4. «Письма с той стороны» — передача, содержавшая поучительные образцы переписки бывших офицеров бундесвера с их прежними товарищами.

5. «Акулы и мелкая рыбешка» — передача с футбольного матча двух команд, составленных из солдат бундесвера, которые всего за неделю до того попросили убежища в ГДР.

6. «Правильно выбранное судно» — короткометражный фильм, снятый в Ростоке с участием Штепарта, который в Киле списался на берег с подводной лодки «Акула» и занялся полезной деятельностью на верфи «Нептун» в Ростоке.

Среди писем, полученных мной после пресс-конференции в 1960 году, были десятки писем бывших солдат вермахта, служивших под моим началом как командира роты или командира дивизиона. Мне довелось впоследствии навестить многих из них. Я обнаружил, что всем им живется хорошо, и это меня навело на мысль подготовить передачу «Где ты, товарищ?».

Знакомясь с тем, как сложилась жизнь этих бывших солдат, я особенно хорошо понял, какой смысл имеет понятие «Новая родина — ГДР» не только для переселенцев, но и для каждого нашего гражданина.

Само собой разумеется, что я заинтересовался судьбой бывших членов Национального комитета «Свободная Германия»; я имел представление об их прежней деятельности только по листовкам, а об их теперешних занятиях — по скупым сообщениям, которыми я располагал в качестве офицера по связи с прессой. Поэтому я был весьма признателен председателю Союза бывших офицеров генерал-майору в отставке д-ру Отто Корфесу за то, что он пригласил меня на товарищескую беседу.

Я имел также возможность получить информацию во время моего пребывания в Веймаре, когда Луитпольд Штейдле посвятил ряд вечеров рассказам о работе Национального комитета. Уже отвечая на мой первый вопрос о том, как он пришел к мысли о создании комитета, полковник Штейдле в немногих словах вскрыл самую суть политических проблем, возникших в прошлом, но и теперь сохранивших свое значение: