Апостол зла - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 40

— Да? Замечательно!

— Давай. Это нужно тебе, а не мне.

— Мне больше нужно пару часов поспать.

Раф вышел из машины и вытащил из-под сиденья коробку с бутылками машинного масла.

— Давай выходи. И спокойно. Не стоит будить соседей.

Он осторожно захлопнул дверцу со своей стороны, Лизл выбралась и пошла к нему по дорожке. Небо было по-зимнему чистым, полным сияющих звезд на западе, а на востоке уже начинало светлеть. Она увидела, как Раф откручивает пробку белой пластиковой бутылки с полугаллоном машинного масла. Он проткнул фольгу на горлышке и протянул бутыль ей. — Давай лей.

— Куда?

— На дорогу, конечно. Вот отсюда и дальше вверх. Хорошим толстым слоем.

— Но...

— Доверься мне. Все будет хорошо.

Лизл огляделась. Ей было плохо оттого, что она торчит на виду в самом незавидном и уязвимом положении здесь, в предрассветных светлеющих сумерках, но она знала, что Раф ни за что не отступит, прежде чем не завершит то, зачем пришел, и стала лить.

Масло булькало в горлышке, выплескивалось на асфальт, но скоро потекло широкой струей, и она поливала все вокруг, медленно пятясь назад, опустошала бутыль за бутылью, глядя, как тягучая золотистая жидкость растекается по легкому уклону дорожки, словно горячий мед, покрывая ее гладким плотным слоем.

— Теперь направо, к дверям гаража, — велел Раф, протягивая последний полугаллон. — Не оставим гаду ни одного местечка, где можно зацепиться.

Лизл повиновалась и вернула ему пустую бутылку.

— Хорошо. Что теперь?

— Теперь будем сидеть и ждать. — Он посмотрел на часы. — Недолго осталось.

Они вернулись в машину, Раф отъехал за полквартала за угол, остановился у бровки тротуара. Уже почти рассвело. Лизл ясно и четко, без всяких помех видела гараж Брайана и подъездную дорогу.

Они ждали. Раф не выключал мотор и обогреватель. Было тепло. Слишком тепло. Лизл стало клонить в сон. Она почти спала, когда мимо пронесся черный спортивный автомобиль.

Раф тихонько присвистнул.

— О, кажется, он весьма возбужден. Интересно узнать почему? Может, он зря сгонял в больницу? Может, выставил себя полным идиотом перед персоналом в травмпункте? Это не оправдание. Доктору следует знать, что нельзя так гнать через жилые кварталы.

Автомобиль Брайана, взвизгнув шинами, резко свернул на подъездную дорожку — и продолжил полет.

Сработали тормоза, он вильнул, но сцепления с залитым маслом асфальтом не произошло, машина врезалась в дверь гаража и застыла под каким-то безумным углом среди искореженных обломков.

Лизл, задохнувшись от ужаса, смотрела во все глаза, борясь с желанием выскочить и побежать к месту происшествия.

— Господи, он цел? — вскричала она.

— Ему везет, — заметил Раф. — Смотри.

Дверь машины Брайана открылась, и Лизл увидела его мертвенно-бледное лицо. Он держался за голову, выглядел ошарашенным, но серьезно не пострадал.

Она почувствовала, как на губах ее медленно расплывается улыбка.

«Так тебе и надо, ублюдок».

Выбравшись из машины, чтобы осмотреть повреждения, он ступил на масленый асфальт, замолол вдруг руками, как мельница, судорожно заерзал ногами, словно натирал паркет, и грохнулся навзничь, взбрыкнув ногами в воздухе. Лизл расхохоталась. Она ничего не могла с собой поделать. Она никогда не видела Брайана в таком комическом положении. Ей это понравилось.

Зажав рукой рот, она наблюдала, как он переворачивается и ползет дальше на четвереньках. Спина белого пальто была теперь черной, волосы выпачкались в машинном масле. Ему почти удалось встать, но ноги снова разъехались, и он снова свалился, на этот раз лицом вниз.

Лизл так хохотала, что не могла дышать. Она застучала кулачком по плечу Рафа.

— Увези меня отсюда, — задыхаясь, пробормотала она, — пока я не умерла со смеху.

Раф улыбался, трогая с места.

— Ну, он теперь не наводит столько страху, правда? — сказал он.

Лизл помотала головой. Ответить она не могла, так как все еще смеялась. Брайан Каллаген уже никогда не сможет навести на нее страх.

Ей хотелось задать вопрос.

— Почему, Раф? Почему ты все это со мной проделываешь?

— Потому что я люблю тебя, — сказал он с великолепной улыбкой. — И это только начало.

Мальчик в пятнадцать лет

21 июля 1984

Кэрол перехватила его у входной двери.

— Ты даже не собираешься сказать «до свидания»? — спросила она.

За два последних года Джимми так вытянулся, что был уже выше ее. Стройный, красивый, он смотрел на Кэрол сверху вниз, словно кот на миску еды, которая не вызывает у него ни малейшего аппетита.

— Зачем? Мы больше никогда не свидимся.

Джимми каким-то образом удалось внести изменения в свидетельства о его рождении, хранившиеся в Арканзасе, так что по документам ему было теперь восемнадцать. Он нанял в Остине мошенника-стряпчего, который раздобыл судебное постановление, обязавшее ее перевести на него большую часть состояния. В эти последние годы он обращался с ней как с куском дерьма. Сколько раз она испытывала отвращение к своему сыну, ненавидела его, страшилась его. И все-таки что-то в ее душе оплакивало потерю при мысли об его уходе.

— Я растила тебя, ухаживала за тобой пятнадцать лет, Джимми. Разве это ничего не значит?

— Это не срок, — сказал он. — Все равно что глазом моргнуть. Даже меньше. О чем тебе беспокоиться? Можно подумать, ты ничего не заработала за это время. Я оставляю тебе миллионы долларов на забавы.

— Ты что, не понимаешь?

Он удивленно взглянул на нее.

— Чего не понимаю?

Они смотрели друг на друга, и Кэрол признала, что он действительно не понимает.

— Не важно, — сказала она. — Куда ты едешь?

— Сводить старые счеты.

— С тем рыжеволосым, которого ты все ищешь?

Впервые на его лице на мгновение отразилось какое-то чувство.

— Я велел тебе никогда не упоминать о нем! — Потом лицо смягчилось, сложилось в холодную усмешку. — Нет. Я собираюсь возобновить старое знакомство.

И ушел. Ни прикосновения, ни улыбки, ни взмаха руки, даже плечами не пожал. Просто отвернулся и пошел к поджидающему его спортивному автомобилю.

Когда ее Джимми уехал, Кэрол принялась плакать. И ненавидела себя за это.