Апостол зла - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 39

...на спине Рафа.

Кровь. На коже зияла глубокая рана. — О Боже мой!

Ярость вдруг улетучилась, оставив ее холодной, больной и слабой.

«Это я сделала? Что происходит? Это не я!» Она рухнула на колени возле кровати.

— О, Раф! Прости меня!

Он повернулся к ней.

— Ты шутишь? Это просто царапина. Иди сюда.

Он опрокинул ее на постель рядом с собой. Она видела, как он возбужден. И он принялся целовать ее, согревать ее, прогоняя холод, и страх, и сомнения, изливая внутрь тепло, пока оно не превратилось в пламя.

Потом прижал ее к себе покрепче и погладил по голове.

— Ну вот. Тебе лучше?

Лизл понимала, что он имеет в виду, но ей не хотелось рассуждать об этом.

— Мне всегда лучше после любви.

— Я говорю про ремень. У тебя не возникло чувства очищения, обновления?

— Нет! Разве я могу чувствовать удовлетворение от того, что так ранила тебя!

— Не говори глупостей. Ты меня вовсе не ранила.

— У тебя кровь шла!

— Царапина.

— Нет, не царапина. Повернись, я тебе покажу.

Раф перекатился на живот и предъявил спину. Спину без единого пятнышка.

Лизл провела рукой по гладкой коже. Только что на ней были рубцы. И кровь. Она совершенно уверена.

— Как...

— Я быстро исцеляюсь. Ты же знаешь.

— Никто не способен так быстро...

— Это означает, что ты ранила меня совсем не так сильно, как думаешь.

Он повернулся, прижался к ней, и Лизл прильнула к нему.

— Вот видишь, — сказал он, — все это символично. Ты излила злость, не причинив мне вреда. Злость была настоящей, мои раны — нет. Ты преувеличила их в своем воображении. Чистый результат: я не получил никаких повреждений, а ты немножко приблизилась к новой Лизл.

— Я не так уж уверена в этой затее с новой Лизл.

— Не мешай себе, Лизл. Ты на пути к освобождению. А когда станешь новой Лизл, действительно превратишься в новую личность. Ни один человек, знакомый с тобой прежде, не узнает тебя. Новая Лизл — это я тебе обещаю.

— Прекрасно, но все эти штучки с ремнем...

— Это только деталь — символическая деталь. Это надо продолжить. Но мы не ограничимся символическими акта ми по отношению к доктору Каллагену.

— Что это значит?

— Увидишь. Я еще не разработал окончательных планов, но ты станешь их участницей, и никогда ничего не бойся. Впрочем, первая стадия разработана. Мы справимся с ней за несколько часов.

— Несколько часов? Уже за полночь!

— Знаю, не волнуйся. Это будет забавно. Доверься мне.

Лизл покрепче прижалась к Рафу — жертва кораблекрушения, цепляющаяся за спасительную лодку в бурном море эмоций. Она доверяла Рафу, но в то же время тревожилась за него. Раф, кажется, не признавал тех границ, которых придерживалось большинство других людей.

Лизл дрожала, стоя рядом с Рафом у телефонной будки. Посмотрела на часы. Пять сорок пять. Что ей надо в такой час в холодной тьме возле круглосуточной бензозаправки?

Во-первых, послушать, как Раф звонит ее бывшему мужу. Она могла обождать в машине, в тепле, но посчитала, что это неправильно. Она должна точно знать, что задумал Раф, должна слышать каждое сказанное им слово. Ее беспокоило все это путешествие.

— Раф, — сказала она, — ты уверен...

Он оборвал ее, махнув рукой, и приложил палец к губам. Он заговорил в трубку с акцентом, голосом несколько выше обычного. Его можно было принять за индийца или пакистанца.

— Доктор Каллаген? — сказал он, ухмыльнулся и подмигнул Лизл. — Это доктор Кришна из Центра, из травматологического пункта. Прошу простить, что побеспокоил вас в такой час. Да, я здесь новичок. Как раз сегодня вечером приступил к работе. Большое спасибо. Да, у меня женщина семидесяти шести лет, миссис Крэнстон, она утверждает, что ее дочь — ваша пациентка. Да, минутку, позвольте взглянуть... нет, у меня под рукой нет фамилии дочери. Однако у миссис Крэнстон перелом левого бедра со смещением. Она сейчас очень страдает. Нет, мне очень жаль, состояние весьма нестабильное. Собственно говоря, кровяное давление падает. Да, я это сделал. Видите ли, она, кроме того, очень тучная, и я опасаюсь возможности легочной эмболии. — Длинная пауза. — Да, я это сделаю. И сообщу ее дочери, что вы немедленно выезжаете. Она будет очень рада. Благодарю вас. С нетерпением жду встречи с вами, доктор Каллаген.

Лизл в изумлении уставилась на него.

— Ты говорил как настоящий врач. Откуда ты все это знаешь?

Он засмеялся, ведя ее назад в теплую машину.

— Оттуда, откуда все это знают врачи — из медицинского учебника. Пошел в библиотеку и прочитал про характерные жалобы при переломе бедра.

— Но зачем?

— Затем, разумеется, чтобы выманить его из дома.

Он помог ей усесться, захлопнул дверцу. Но сам направился не к противоположной дверце, а назад, к заправочной станции.

«Что он еще задумал?» — гадала она. Он так старательно скрывает планы на эту ночь.

Через минуту Раф вернулся с картонной коробкой, сунул ее под сиденье и сел за руль.

— Что ты купил? — спросила Лизл.

— Моторное масло.

— Это имеет какое-то отношение к Брайану?

— Имеет, конечно.

— Можно спросить какое?

Он загадочно улыбнулся.

— Все в свое время, моя дорогая. Все в свое время.

— Ты говоришь прямо как Злая Ведьма с Запада[17] .

Раф издал звонкий смешок и завел «мазерати». Въезжая в квартал Роллинг-Оукс, Лизл увидела, как промчался Брайан, набирая скорость.

— Вон он. Добрый доктор Каллаген спешит на помощь, — произнес Раф.

— Ничего удивительного.

— Он сегодня обязан отвечать на ортопедические вызовы из травмпункта. Он должен ехать, иначе его выкинут из Медицинского центра.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверял. Всего один телефонный звонок. Кроме того, он надеется отхватить пару тысчонок, склеив старушке бедро, так что покуда не будем венчать его нимбом.

Подъезжая к дому Брайана, Раф выключил фары. Они въехали на подъездную дорожку и сразу остановились. Лизл зазнобило, желудок свело.

— Ты не собираешься делать ничего противозаконного?

— Ты имеешь в виду вторжение со взломом? Нет. Но, полагаю, это можно квалифицировать как преступное намерение.