Круги на воде - Виггз Сьюзен - Страница 67

– Кристина сказала, что мой отец женился на грязной цыганке.

– Я не цыганка по рождению, но долго жила с цыганами и хорошо их знаю. Они не чище и не грязнее, чем все остальные.

Оливер закашлялся, затем задумчиво произнес.

– Ты смешно говоришь.

– Тогда ты должен смеяться.

– Смешно, но не в этом смысле, – нетерпеливо сказал он. – Я имею в виду – ты странно разговариваешь.

– Английский – не мой родной язык. Сначала я говорила на русском, затем на цыганском. Некоторые слова я с трудом понимаю. Ты бы мог мне помочь.

Оливер сощурил глаза.

– Почему я должен это сделать?

– Все нуждаются в помощи, Оливер. Мы все должны помогать друг другу.

– Мне не нужна мать, – резко заметил мальчик.

– Всем нужны мамы.

Его пальцы с коротко остриженными ногтями вцепились в покрывало.

– У меня никогда не было матери.

– Ну, а у меня никогда не было маленького мальчика. Но, думаю, нам не стоит волноваться из-за этого. Может, договоримся просто быть друзьями?

Ребенок опустил подбородок на грудь и что-то пробормотал.

– Что ты сказал? – спросила Юлиана, ей было больно смотреть, как мальчик сидел в постели, бледный, отрешенный и чужой.

Оливер глубоко вздохнул и взглянул на Юлиану.

– Я уже сказал, у меня никогда не было друзей.

У Юлианы перехватило дыхание, она отвела взгляд и быстро заморгала ресницами, чтобы сдержать подступившие слезы. И хотя она старалась подавить в себе печаль, ею начинало овладевать негодование. Боже мой, о чем только думает Стивен, пряча от всех мальчика?

Девушка подавила в себе раздражение, решив подумать об этом позже, чтобы что-то изменить, когда мальчик привыкнет к ней.

– О Оливер, – прошептала она, не находя других слов. Ей не удалось сдержать своей нежности. Слова не приходили, и ей оставался только один способ успокоить ребенка. Юлиана обняла Оливера и притянула к себе, теплая щека мальчика прижалась к груди.

Реакция ребенка повергла Юлиану в изумление. Мальчик весь напрягся, стал как натянутая струна и неожиданно начал отталкиваться он нее ладонями и коленями.

Но Юлиана держала его крепко. Сердце ее разрывалось от жалости к этому странному несчастному мальчику, такому одинокому, живущему в изолированном мире.

– Оливер, в чем дело?

Мальчик издал горлом какой-то сдавленный звук. Он оказался сильнее, чем можно было предположить по его внешнему виду. Из последних сил он уперся кулаками в плечи Юлианы и оттолкнул ее.

– Не надо... трогать... меня, – прохрипел Оливер.

Юлиана, оцепенев, смотрела на него. Глаза мальчика горели и стали еще голубее, чем минуту назад. У него начинался сильный приступ кашля. Оливер хватал ртом воздух, пытаясь унять кашель. Мальчику не хватало воздуха, он задыхался, глаза его закатились, из горла вырывался клокочущий звук. Ребенок стал рвать на себе рубашку, как будто она не давала ему дышать. Затем из легких начали вырываться всхлипывающие звуки. Грудная клетка судорожно вздымалась и опускалась.

Бедный мальчик, как он болен, подумала Юлиана. Наконец придя в себя, она вскочила на ноги. Астма. Боже милостивый. Неудивительно, что Стивен так боялся за сына.

Не сводя глаз с Оливера, она бросилась к двери. – Кристина! – закричала она. – Идите сюда быстрее! Нужно помочь Оливеру!

Кристина, тяжело ступая, взбежала по лестнице и ворвалась в комнату. Увидев хрипящего ребенка, она бросилась к буфету. Бутылочки, глиняная посуда зазвенели, когда она доставала различные лекарства и приспособления.

Все еще задыхаясь, Оливер привалился к спинке кровати. Красные пятна покрыли шею и грудь ребенка. Юлиана не могла оторвать взгляда от его лица. Мальчику не было больно, она инстинктивно это чувствовала. Его бледное лицо отражало не боль, а страх.

Да, страх. И даже более того, ужас съедал его. И Юлиана поняла: выдыхая воздух, мальчик пытался исторгнуть из себя панический ужас и злых демонов.

Кристина бросила сердитый взгляд на открытое окно и громко захлопнула его, рамы задрожали. Она поставила на огонь чашу с травами. Ядовитый дым наполнил комнату. Затем она приготовила три стеклянных чашки.

– Из-за чего начался приступ? – резко спросила Кристина.

Юлиана закашлялась от прогорклого запаха трав.

– Я... я обняла его.

Кристина нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

Юлиана снова подошла к постели. Оливер прерывисто дышал. Никогда она еще не чувствовала себя такой беспомощной. Она захотела убрать прядь волос со лба ребенка.

– Я его крепко обняла, – Юлиана опустилась на колени и внимательно посмотрела в глаза мальчика. – Прости меня, Оливер, – прошептала она, умоляя взглядом не прогонять ее и не поддаваться страху. – Оливер, я никогда не встречала таких мальчиков, как ты. Я не знала, что тебе не нравится, когда до тебя дотрагиваются. Кристина уже здесь, и она готовит тебе лекарство. Успокойся, пожалуйста.

Юлиана стояла на коленях, пока они не онемели. Она все говорила и говорила ласковые слона, как делала это, успокаивая испуганного жеребенка.

Вопросительный взгляд Оливера был прикован к Юлиане, и она смотрела на мальчика не отводя взгляда, словно боялась потерять его.

Рука Кристины легла на плечо Юлианы.

– Госпожа, все закончилось.

«Нет!» – безмолвно закричала Юлиана и затем, еле сдерживая рыдания, произнесла вслух:

– Он не может...

– Приступ закончился. Господин Оливер уже спокойнее дышит.

Наконец Юлиане стало понятно, что мучает Стивена каждый день, каждую минуту. Невыносимая боль и неуверенность в будущем ребенка. Любой неосторожный намек повергает Стивена в панику.

– Оливер? – прошептала она. – Ты уже чувствуешь себя лучше, да?

– Да, – произнес мальчик тоненьким голоском.

Кристина убирала поднос с лекарствами. Лицо Оливера выражало полное безразличие, когда он опустил покрывало и повернулся на живот.

Сквозь белую, как простыня, кожу ребенка проступали ребра. Вся спина Оливера была в страшных шрамах. Он повернул голову набок и спросил:

– Что на этот раз вы будете ставить, Кристина? Пиявки или банки?

– Банки, – отрывисто ответила Кристина. – Да, банки. Лежите спокойно...