А потом всех уродов убрать! - Виан Борис - Страница 31

Мы с Майком устремляемся в первых рядах.

– А где кухня? – спрашиваю я у гида.

– Сюда. Обойдите дом с другой стороны.

Я хватаю Майка за руку, и мы бежим в указанном направлении. Остальные спортивным шагом заходят в дом.

– Что с ними будет? – говорю я Майку.

– Сами же надают себе по мозгам, – отвечает он. – Ну, а остальное – это уж не наша забота…

XXX. Моряки держат марку

Мы с Майком оказываемся в огромной кухне, приспособленной для приготовления жратвы самое меньшее человек на пятьсот. Майк останавливается перед холодильником и падает на колени, чтобы возблагодарить Господа… Это не занимает много времени, и вскоре он встает на ноги и открывает эмалированную дверцу агрегата.

Я облизываюсь, глядя на содержимое. Этого вполне достаточно, чтобы восстановить силы. Лангусты, холодная рыба, заливное из куры, молоко… Великолепно! Мы вытаскиваем что попадает под руку и начинаем жевать.

Так проходят полчаса, сопровождаемые легким шумом жующих челюстей и удовлетворенным цоканьем. Затем Майк набирает в легкие воздух.

– Мне кажется, все это кончится ничем.

– Прекрасный конец, – говорю я. – Что может быть лучше?

– Что будет делать Сигмен?

– Ничего. Впрочем, посмотрим.

– Парни с миноносца не задержатся?

– Они, должно быть, уже здесь. Тем временем входит человек в белом.

– Бокански, – обращается он ко мне. – Это вы?

– Это он, – указываю я на Майка.

– Энди Сигмен сказал, что вы его замещаете, – продолжает человек, оборачиваясь к Майку.

– Он что, очень занят? – спрашивает тот.

– Он совершенно взбесился, – спокойно заявляет человек. – Взял четырех девиц сразу, и все четыре сейчас молят о пощаде. Но он запер дверь.

Я смотрю на Майка с гордым видом.

– А!? – говорю я. – Вот это шеф!

– Я все понимаю! – уверяет человек. – Тут один моряк передал мне послание для Сигмена. Он ждет ответа. Так я даю его вам?

– Дквайте, – говорит Майк, протягивая руку за бумагой.

На бумаге – печать Адмиралтейства и подпись Каунта Гильберта: «Приказываю Энди Сигмену и его людям поступить в полное распоряжение доктора Маркуса Шутца или его представителей и принять все необходимые меры для оказания помощи в его работе, которая чрезвычайно важна для дела Национальной Обороны. Согласно данному приказу им будут предоставлены все полномочия».

– Как я и говорил, Майк, – констатирую я – Как только люди Шутца попадают в правительство, работать на них означает служить своему отечеству. И когда Поттар и Каплан тоже окажутся там, на них будут смотреть как на врагов.

– Боже мой! – вздыхает удрученный Майк. – Хорошие же настанут для нас денечки…

– Ну же, Майк. Возьмите себя в руки. Теперь вы командуете парадом.

Майк выпрямляется.

– Моряк еще здесь? Пусть войдет, – говорит он человеку, принесшему послание.

– О'кей, – отвечает тот, выходит и через секунду возвращается в сопровождении отвратительной маленькой обезьяны в морской форме.

– Вам известно, что вы подчиняетесь мне? – спрашивает Майк.

– Нас предупредили, – отвечает человек, отдавая честь.

– Тогда. – начинает Майк, смотрит на меня и колеблется. – Тогда, – повторяет он, – приведите двадцать пять самых красивых моряков и двадцать пять самых уродливых. Пусть они выстроятся во дворе и ждут приказаний.

– Есть! – отвечает моряк, отдает честь и уходит, печатая шаг.

– А вы, – обращается Майк к посыльному, – соберите пятьдесят самых красивых девиц в саду возле виллы. В рабочей одежде.

– Так точно! – говорит человек. – Серию К?

– Серию К.

Человек удаляется, а Майк вытирает лоб.

– Так вот, Рок, – говорит он. – Я хочу кое-что выяснить. Этот опыт, мне кажется, особенно важен для помощи в работе Шутца.

– Сколько им понадобится времени, чтобы собраться? – интересуюсь я. – Я бы хотел знать, как все это произойдет.

– Мне страшно, – говорит Майк. – Мне очень страшно, дорогой Бэйли.

Мы выходим на улицу. Погода удивительная. Пальмы чуть колышутся, от цветов рябит в глазах – так ярко пестреют они под палящими лучами солнца.

Девицы начинают выходить Голые, разумеется… Партиями по четыре-пять совершенно одинаковых экземпляров… Рыжие похожи на тех, с кем мы имели дело сегодня утром… Брюнетки. Блондинки. Все как на подбор и красивы до такой степени, что любой голливудский продюсер с ума сошел бы от зависти.

– Встаньте здесь, – приказывает Майк. Он пересчитывает их.

– Сейчас приведут мужчин, и вы выберете тех, кто вам понравится. Понятно? По команде вы подойдете к ним и это обозначите. Вас будет поровну.

Моряки в свою очередь подходят к вилле.

– Раздевайтесь! – приказывает Майк. Не моргнув глазом, они исполняют приказ.

– Встаньте в шеренгу. Есть среди вас кто-нибудь, кто не хочет принимать участие в эксперименте по прикладной физиологии, основная задача которого – способствовать процветанию Военно-Морского Флота и Соединенных Штатов?

– Я, – громадный толстощекий матрос делает шаг вперед – Я отказываюсь по религиозно-эстетическим соображениям.

– Это ничего, – заверяет его Майк. – Ничто не препятствует вашему участию в эксперименте. То же было, по Библии, во времена царя Соломона.

Женщины все здесь. Мужчины тоже. В группе уродов и вправду есть целая серия выродков, при виде которых у техасской коровы тут же свернется молоко. Мне думается, их берут на миноносцы, потому что там низкие потолки и трудно найти подходящих людей.

– Готовы? – спрашивает Майк у женщин. Наступает решающий момент. Похоже, они сгорают от нетерпения…

– Пошли! – говорит Майк.

Что тут началось… Майк закрывает лицо руками. Сорок семь девиц набросились на группу тщедушных хилятиков и только три направились в другую сторону. И то – все три на одного геркулесоподобного малого, с ног до головы покрытого черной шерстью. У него длинный крючковатый нос и блестящие глаза.

– Остановитесь! – кричит Майк. – Отпустите их! Эксперимент закончен. Этого достаточно-

Но слишком поздно. Свалка в полном разгаре. Двадцать четыре красивых парня смотрят на своих товарищей с отвращением и за неимением ничего лучшего начинают одеваться. Поодаль от них – такое чудовищное сплетение тел, что я отворачиваюсь, совершенно ошеломленный. Майк опускает глаза и краснеет. Слышно только тяжелое дыхание женщин и стоны избранных, молящих о пощаде. Время от времени из клубка вырываются два спаренных тела, но тут же какая-нибудь женщина набрасывается на соперницу, чтобы оторвать ее и занять место. Мало-помалу мы отваживаемся и начинаем смотреть. Действительно, есть очень интересные комбинации, указывающие на развитое чувство коллективизма.

– Шутц был неправ, – говорит Майк. – Мне жаль его. Это хороший человек, но он ошибся. В результате у него получится поколение таких монстров.

– Полноте, – говорю я, – я полагаюсь на него. Он найдет способ поправить дело.

Один малый в полном смятении выскакивает из груды тел и бежит, держась руками за задницу.

– Тут кто-то жульничает! – кричит он. – Черт побери, по-моему, здесь достаточно женщин!

– Вот видите, – говорит мне Майк. – Это крах системы.

Я протестую.

– Это просто ошибка, Майк. Им не видно, что они там делают в этой куче.

Отвергнутые матросы образовали кружок, и один из них фотографирует остальных при помощи маленького портативного аппарата. У всех весьма удрученный вид. Некоторые отваживаются приблизиться к группе. Первым трем удается проникнуть в нее и даже вступить в парную связь, но четвертый опознан и отброшен тремя растрепанными фуриями, которые преследуют его, нещадно царапая ногтями и выкрикивая ругательства. Они называют его уродом и угрожают кастрацией.

Майк берет меня за руку.

– Пошли, Рок, – говорит он. – Нам здесь не место. Пойдем, сбросим пяток фунтов и понежимся на песочке. При теперешнем положении дел нам никогда не сыскать успеха у женщин.