Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 61

Игорёк вдруг сообразил, что, наверное, двойник просто не сознаёт срамность своих излияний.

– Погоди, как тебя зовут? – перебил его Игорёк.

– Как и тебя. Но мне нравится полное именование – Игорь Святополкович. Красиво.

– Игорь Святополкович, ты здесь с женщинами спишь?

– Здесь? Здесь нет, а что? – удивился тот.

– Значит, эротоман.

– Что это такое? Вы любите это слово, а я не знаю, что оно значит. Может, и эротоман. Что тут такого.

– Эротоман – это когда получаешь удовольствие от подглядывания за чужой половой жизнью.

– Никакого такого удовольствия. Я всю твою жизнь смотрю. Это ты получаешь удовольствие. А мне нравится, когда у тебя сильные переживания, когда ты чувствуешь в полную силу.

– Зачем тебе это?

– Чудак, так это моя жизнь и есть.

– Не густо.

– Ну, конечно, не только это. Есть и другое.

Двойник принялся рассказывать о связях астралов с людьми. О том, что стоит человеку с кем-нибудь познакомиться на Земле, как астрал получает доступ в дом того астрала. Что когда они, эти люди, вместе, можно вместе и смотреть. Что, когда люди ссорятся, астралы теряют связь между собой. Поэтому, если они не хотят прерывать общение, пытаются воздействовать на людей, чтобы те помирились. А когда надоедают друг другу, стараются людей рассорить.

– И что, получается?

– А из-за чего, по-твоему, ты расставался со своими подружками? Мне их астралов терпеть было невозможно. Они моей музыки не понимали.

– Ты же говорил, твоя музыка здесь всем нравится.

– И нравится. Артемию нравится, даже его Зимульке, хорошим астралам всем нравится.

– Значит, это тебе я должен быть благодарен? А я думаю, почему они от меня убегают…

– Не бери в голову. Если их астралы такие противные, стало быть, и они не лучше.

– Так ты любишь за ниточки дёргать?

– Какие ниточки? Тебя подёргаешь, как же. Это тяжёлый и упорный труд. И всё ради чего? Чтобы ты добился в жизни того, чего сам желаешь. Вот, скажем, она, – двойник кивнул на Анну. – Я ведь мог обратить на неё твоё внимание. Но зачем? Зачем тебе нужна была эта восьмиклассница?

– Абросимова, понятное дело, была нужнее?

– В Абросимову ты сам втрескался. Мне нравилось смотреть, как ты с ней зажимаешься. Помнишь, в раздевалке после уроков? А в теремке, на территории детского сада? А как на крышу девятиэтажки лазили курить косяк? А с Аней разве было бы так весело?

– Почему, я бы тоже косяк смогла курить, – с вызовом произнесла Анна. – С Игорем я на все была готова.

– А, слова, – отмахнулся двойник. – Я с твоим астралом общался, когда он был жив. Ничтожное, неразвитое существо. До телевизора не доросла, всё в зеркало глядела. А что там увидишь? Как ты перед зеркалом крутишься. Вот самоубийство и проглядела. Нет, Абросимова – это веселее. С её астралом много о чём можно было поговорить.

– Да, так просто, – сказал Игорёк. – А побудить человека к преступлению астралы могут?

– С этим надо быть осторожным, – покачал головой двойник.

С преступлениями у астралов была связана не самая приятная часть их жизни. Когда человека убивают и разрушается его астрал, в момент разрушения энергия астрала попадает на Землю, ведь смерть – это мост между реальностями. Там, на Земле, вливается в общий слой безличных астральных энергий. И, словно злобная программа, начинает мстить убийце, портит его судьбу, приводит к бедствиям и даже к смерти. А когда человек страдает – страдает и его астрал. Вот и выходит, что убийства астралам ни к чему: астрал жертвы погибает, а убийцы – мучается и не находит себе места. Ну а бывает, собираются астралы вместе, и кто кого пересилит. Преступник – жертву или наоборот. Один астрал передаёт решимость своему человеку, а другой – своему.

– Любите, значит, ради игры, науськивать? – перебил Игорёк.

– Когда как, – уклончиво ответил двойник. – И смотря в каком смысле. Люди и без нас прекрасно всё могут организовать.

Двойник замолчал. А потом глухо промолвил:

– Да, вот ждал тебя. Надеялся почувствовать, как это – быть человеком. Не чувствую. Всё по-прежнему. И в телевизоре тебя нет, – грустно добавил он.

– Постой, ты в телевизоре видел, как я сюда попал?

– В телевизоре? В том-то и дело, что не видел. Ты заснул, в лабораторию вошли двое, тошнотворные типы. И связь прервалась.

– Я помню, как лёг спать, хотя не хотел я туда идти, и вообще… – неопределённо выразился Игорёк. – Что за типы?

– Один, который тебя в столовой доставал, по имени Аскет. А другой – Вадик, ты его не знаешь. Приятель, надо думать, Аскета. Ни у них, ни у вампира Григория астралов в нашем городе нет. Я проверил. Да, Аскет же ещё с тобой попрощался. Знал, что делает. Это он тебя сюда направил. За что я ему благодарен.

– Телепортировал в ваш город?

– Да как к нам телепортируешь? Не знаю я.

– А может быть, я и не?… Может быть, только моё астральное тело здесь? – сказал Игорёк и вдруг ощутил, что прав, так оно и есть. – То-то я сижу и удивляюсь – что это я так спокоен? Где мои эмоции? Где обида, где злость, где вообще чувства?

– Да, хотел бы я изведать человеческих чувств. Повариться среди людей, – двойник глянул на Игорька странным взглядом. – Побыть бессмертным… Я ведь там стал бы как ты, бессмертен. Почему ты такой нерешительный, почему не пользуешься свалившимся на тебя даром? Если ты бессмертный – то должен править. Разве не высшая цель человека – обладать всем миром, воцарить прекрасные законы, облагородиться самому, и тогда устремиться вверх. И кто как не абсолютный бессмертный, не связанный с богами клятвами, может совершить это, объединить человечество, встать над всеми и погасить распри и нетерпимость? Рабам дать свободу, – двойник вскочил, – зарвавшихся разбойников унять, раскрыть человеку его истинную суть и предназначение, расширить человека до масштабов космических, открыть ему иные миры и возможности, сделать его равным богам! И вырвать людей из божьих уз! И этого ты не хочешь? Этого ты не желаешь?! Пальцем пошевелить не можешь ради этой великой цели, достичь которую возможно лишь тебе?! И после этого ты называешь себя человеком? Если бессмертный – такое ничто, что же можно сказать о смертных! Очнись! Тебе этот дар не для того дан, чтобы собой в зеркале любоваться. Здесь великий смысл и эпохальная задача.