Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 46

– А меня куда? В бордель?

– Ты так не шути, Каток. Ты у меня помощником будешь, правой рукой.

– Ты гляди, какой щедрый выискался, – громко и пьяно рассмеялась Катька. – Я может, сама в депутаты гожусь!

– Да, ты баба со стержнем.

– Я не баба, я – девушка.

На этот раз расхохотался Денис. Потом они затихли, Гоша представил, как они целуются. Потом Катька развязным голосом поинтересовалась:

– А в олигархи ты бы смог?

– Вот, Каточек, это самое главное и есть. Олигархом не каждый может. Здесь нужен приход, прикуп и твёрдость руки. Взял в руки карты – катай! Иначе укатают тебя. Понял, Каточек? – Денис вновь рассмеялся.

«Да, заворковались, голуби», – Гоша извлёк из па-кета короткий милицейский «калаш», купленный на материальную помощь, выданную Городским храмом. Выдвинул приклад, достал из кармана рожок с патронами, защёлкнул в держателе, клацнул затвором. И сладко так сделалось на душе у Гоши, такой тёплой волной окатило.

Голубки не слышали, как он вошёл. Они обнимались. Гоша вскинул автомат и пустил длинную очередь по постели, по столику с пустыми бутылками из-под шампанского и коньяка, по вазе с розами, которых днём ещё не было. В нос ударил острый и сладкий запах пороховых газов. Зазвенели чудной музыкой гильзы, падая на пол.

Денис, прошитый от плеча к животу, бухнулся с кровати на пол, а Катька дёрнулась на постели, взвизгнула и вдруг кинулась к окну.

– Ненавижу рассвет! – заорал Гоша и выпустил остаток обоймы по окну, за которым был рассвет. Он всегда был за окном, когда в квартире находилась Катька.

В Катьку он не попал. Поэтому она, упав с четвёртого этажа, просто разбилась об асфальт. Приехала чёрная машина с блистающими в свете фонарей белыми крестами и увезла Катьку в крематорий.

«Ушла, сама ушла. Что теперь со мной будет?» – испуганно думал Гоша.

Из квартиры надо срочно бежать. Скоро воскресшая Катька вернётся с милицией или блатными. Его выставят из Москвы, а может быть, и посадят. Да нет, не посадят. В Москве не сажают за убийство любовника жены, сражённого на месте прелюбодеяния. Тем более, у него было право на отстрел. А вот из города выпрут. За доведение насильственным путём до самоубийства законной супруги. Но вот если его возьмут блатные – пустят на органы. После этого не воскреснешь.

Надо как можно скорее в крематорий, надо забрать пепел, дать взятку дежурному гробовщику, ликвидировать запись в Книге смертей. Тогда и квартира – его. И никакого стриптиза. Если только он успеет в нужное время в нужное место. На кладбище «Новосудьбинское».

Чтобы доехать быстро, необходимы большие деньги. Гоша подобрал Катькину сумку – она валялась в прихожей, полураскрытая, рядом, на полу – высыпавшаяся косметика. Очень, небось, в койку спешили. Гоша выпотрошил Катькин бумажник, распихал деньги по карманам и вышел в вечную ночь улицы.

Ночь сверкала огнями фонарей, рекламных щитов и неоновых вывесок. Вдоль трасс протянулись гирлянды, словно город готовился к празднику. Машины расцвечены люминесцентными трубками. Из забегаловок и магазинов рвались громкие и резкие всплески музыкального хаоса. Гул машинных моторов прорезало рычание мотоколясок.

Трамваем дешевле, но медленнее, пришлось брать такси. Водитель, услышав, что на «Новосудьбинское», на другой конец города за максимум пять минут, заломил пятьдесят денег. Это всё, что было у Гоши. Что ж, деваться некуда: чёрные кареты летают очень быстро, и печи крематория горят жарко. Гоша передал деньги и напряжённо замер на сиденье.

Машина плавно тронулась с места, дома и дороги стали перетекать, трансформироваться друг в друга, и ровно через пять минут такси плавно затормозило у ограды «Новосудьбинского».

Гоша бросился в распахнутые ворота. В крематории работало сразу девять печей. На ожидании стояло не менее сотни носилок с телами. Гоша побежал вдоль рядов, всматриваясь в лица покойников.

И вдруг увидел он такое лицо, что перехватило дыхание. Этот человек сегодня утром смотрел на него из зеркала.