Хроники Вторжения - Веров Ярослав - Страница 59

Потом подумал, что и это уже не важно, что через неделю все будет кончено и на Земле. "Ну это мы еще посмотрим, – бормотал угрюмый Эдуард, – кому посмотрим, а кому покажем…"

Он взялся за телефон.

– Товарищ полковник? Василий Семенович? Так точно, я. Василий Семенович, обнаружен источник воздействия на планету. Я располагаю достоверной иформацией. Нужна ваша санкция на операцию. Еду, – он повесил трубку. – Таня! Я ухожу. Точнее, в командировку.

– Надолго?

– Не знаю, как бог даст.

Впрочем, уже через несколько часов он вернулся – злой, с побелевшим от бешенства лицом. Татьяна, увидев его, ахнула и поспешила скрыться на кухню.

Он сожалел, что рассказал начальству правду. За Марс, за способ мгновенного перемещения его сходу объявили невменяемым, сказали, что сейчас вообще наблюдается эпидемия помешательств. Он тут же написал рапорт об отставке, который приняли, впрочем, как от вполне нормального. Надо было придумать все что угодно: чем невероятнее версия, тем вернее начальство в нее поверило бы.

Сейчас Эдуарду позарез нужны были ядерные мины. Он не без оснований подозревал, что черный марсианский лес можно одолеть только энергией атома.

Он набрал номер Викулы.

– Викулыч, ты как?

– Плохо, сердце болит.

– Держись, Викулыч. Скажи, вокруг марсианского города, где мы стояли, – защитная стена, за нее нельзя проникнуть?

– Э-э… – Викула замялся, припоминая, что слышал по этому поводу от марсианцев. – Да нет, почему же. Просто там удерживается атмосфера, тяжесть как на Земле – все это лебесное, не совсем физическое…

Эдуард перебил:

– Значит, проникнуть на ту сторону можно?

– Можно.

– А, скажем, реактивный снаряд пройдет?

– Пройдет… Ты что, Эдик, воевать собрался?

– Не твое дело. Ты мне обещал антиграв. Обещание в силе?

– Да я не знаю, надо уз…

Викула осекся: он только подумал о персе, а тот уже сидел напротив него. Перс кивнул.

– В силе.

– Где его можно будет взять?

– Погоди. Говорит, что машина уже стоит у твоего подъезда.

– Кто говорит?

– Перс.

– Понятно. А как ею управлять?

Викула переспросил перса, тот поморщился. "Включит зажигание – окажется на Марсе, включит во второй раз – окажется на Земле". Викула передал эти слова Эдуарду, тот поинтересовался сколько времени можно находиться на Марсе. Перс сказал, что чем меньше – тем лучше. И попросил передать Эдуарду-воину наилучшие пожелания. Викула не понял – шутил он, что ли?

– Заканчивай пустой разговор, русс. Нам надо спешить. Время уходит.

– Эдик же там может погибнуть… – растерянно произнес Викула.

– Не имеет значения. Хочет поиграть в войну – пускай его. У нас есть настоящее дело.

Викула перебил что-то спрашивающего в трубку Эдуарда:

– Меня торопят, Эдик, извини. Ты уж постарайся там… – Викула не смог произнести "не погибнуть".

– Уж постараюсь, не волнуйся.

Викула повесил трубку и грустно посмотрел на перса. Тот тоже выглядел невеселым.

– Теперь и тебе пришла пора прощаться, русс.

– Как это, о чем ты?

– На Землю мы в любом случае не вернемся. Или вернемся очень не скоро и совсем не такими, как сейчас.

– Что же… Записку надо оставить…

– Лучше не оставлять.

– Нет, я так не могу. Она с ума сойдет.

– Не сойдет. Ты подумай.

Викула подумал. В самом деле, что написать? Командировки в нынешних катастрофических обстоятельствах быть не может. Нечего ему соврать. Правду напишешь – точно с ума сойдет. Если не сойдет, если не поверит, – останется неприятный осадок у нее от такого расставания. А так подумает, что вышел на улицу – приступ, естественный в нынешних условиях. Вспомнит, что у него была больная печень и сердце пошаливало. Представит, как его кладут в муниципальную могилу рядышком с сотней таких же покойников, всплакнет – оно и хорошо, слезы утешают. Так естественнее. Перс прав.

– Ты прав, перс. Разбираешься в жизни.

– Это моя душа. Она человечнее меня. Жалко, что не могу я слиться с нею. В ней есть огонь. Дай мне свою руку…

Во дворе Эдуарда ждал не только джип, но и грузовая газель. Из нее вышли четверо – три «бетовца», а также пожилой сухопарый подтянутый мужчина, чем-то напоминающий полковника Радченко. Он поздоровался с Эдуардом и, показав на большой чемодан, который с как раз выгружали «бетовцы» из кузова, сказал:

– Удалось вывезти малыша. Еще два в гараже.

– Надо сюда привезти.

Мужчина сделал удивленные глаза.

– Используем все три сразу?

– Я бы все десять использовал.

– Десять не вывезешь. То есть, за раз не вывезешь.

– Я понимаю. Но времени у нас нет.

Один из «бетовцев» спросил:

– На чем полетим, Эд?

– Грузимся в джип. На нем и полетим. Это не обычная машина, – Эдик вытащил из-за пазухи «макарова» и в упор выстрелил в колесо.

Результат был нулевой. Место контакта с пулей на колесе отсутствовало.

– Этот долетит, – сказал Эдуард. – А вы что, ракету хотели? Называйте это чудо антигравом.

Они впятером выволокли из кузова зачехленный, практически не закамуфлированный – кому какое дело, когда конец света – ствол стодвдцатимиллиметрового миномета, потом казенную часть и опорную плиту. Кое-как разместили миномет в джипе, сняв сидения заднего ряда.

Минометный ствол при этом остался торчать из открытого окна. Плиту взвалили на крышу джипа, и двое десантников поехали с Панкратычем за остальными минами.

– Так значит, скафандры не нужны? – спросил оставшийся с Эдуардом «бетовец». – Я кислородные маски-то захватил.

– Очки темные нужны, Витек, и заглушки для ушей. От поражающих факторов.

– Это само собой.

Прошло еще минут сорок, и группа новоявленных космодесантников уже рассаживалась в антиграве. Панкратыч, сложив руки на мошонке, скептически глядя на приготовления, стоял в стороне, у газели и думал о том, что ему, наверное, недолго осталось жить, какая-то жилка напряглась на шее, точнее, что-то давило в районе шеи, наверное, сердечное. А сейчас с этим быстро в ящик играют.

Музыкально взвыло зажигание, и джип на глазах у Панкратыча исчез. Тот поднял руку и перекрестился. "Может и пронесет", – подумалось ему о своей хвори.

Они оказались на той же лужайке, куда Эдуарда доставлял перс. Товарищам, как и ему тогда, показалось, что они у подножия холма. Небо над головой было уже густо-синее, почти фиолетовое, дышалось трудно, как на высоте пяти тысяч метров. А сила тяжести уже не равнялась земной.

– Устанавливаем здесь, – распорядился Эдик. – Ориентир – вершина горы, "на два часа" от нее по азимуту, угол места сорок пять. В самое гнездо лягут.

– Во что стреляем, Эд? – осведомился Серега.

– Сейчас установим и сходим. Увидишь.

Неподъемный на Земле, миномет здесь имел сносный вес, работу закончили довольно бысто. Гвардейский миномет, твердо расставив ноги-колеса, смотрел в фиолетовое небо. Три атомные мины лежали рядом, в жесткой, как проволока, но по-прежнему зеленой траве.

– Пошли, – скомандовал Эдуард и направился к вершине.

Поднялись. Теперь уже и не приглядываясь было хорошо видно, что за лес раскинулся внизу: кристаллообразные ветви сочились лиловым светом, стволы мерцали, внутри их словно пульсировала то фиолетовая, то рубиновая кровь. Они разглядывали эту жуткую марсианскую красоту в бинокли. Она завораживала и отталкивала одновременно. Между ветвями и стволами пространства словно не было, словно оно было там уничтожено – только тьма небытия.

– Паша и Витек – давайте вниз, по сигналу моего флажка пускайте первую малышку. Остальные мы отсюда будем корректировать.

Слова произносились с трудом, а товарищи, подавленные зрелищем, вообще не находили в себе сил говорить. Они молча отправились исполнять команду. А Эдуард достал и надел очки и ушные заглушки. Толкнул кулаком в плечо Серегу, постучал пальцем по очкам. Тот словно очнулся, и полез за своими.

Они решили залечь за небольшим выступом. Серега устроился на земле, растопырил локти и вопросительно уставился на Эдуарда, словно это он должен был производить залп. Тот дал отмашку и тоже залег. Миномет внизу гулко ухнул, над головами пошел свист и внезапно оборвался. Из долины выстрелил яркий свет. Ударной волны почти не было, редкая атмосфера Марса не смогла донести до них всей высвободившейся энергии взрыва.