Стальные гробы. Немецкие подводные лодки: секретные операции 1941-1945 - Вернер Герберт А. - Страница 94

Затем всё смолкло. Рядом с лодкой всё ещё светилось на поверхности небольшое пламя. «У-415» погибала, но всё ещё держалась на плаву. «Флай» и «буг» вышли из строя, мы остались без средств предупреждения. Мостик был продырявлен снарядами. Разрывом снаряда убило зенитчика. Многие были ранены. От боли стонал старпом, спину которого сильно иссекли осколки. После боя я почувствовал жар. Полагая, что с меня стекает пот, провёл по воспалённым глазам тыльной стороной ладони. Когда она окрасилась в красный цвет, я понял, что по лицу струится кровь. Белая фуражка была продырявлена крохотными осколками, как сито, некоторые из них поранили мне голову.

Затем я услышал снизу голос главмеха:

– Лодка набирает воду через камбуз и носовые клапаны. Сильная течь в радиорубке. Постараюсь устранить, если вы сумеете отогнать самолёты.

– Ты сможешь заставить её погружаться? – спросил я.

– Ничего не обещаю. У нас нет электроэнергии. Но сделаю всё, что возможно.

Я спустился на скользкую палубу. Она раскололась в нескольких местах под действием снарядов, которые ударились в доски, прежде чем отскочить в воду и разорваться. Один из бомбовых контейнеров попал в центральную цистерну с правого борта и оставил на нём глубокую вмятину. Хуже было то, что кормовые цистерны балласта с правого борта разорвало. Горючее вытекало из них мощной струёй, быстро растекаясь по поверхности моря.

С каждой минутой опасность нового налёта нарастала. Подлодка слабо качалась на океанских волнах, парализованная и почти мёртвая. Следующие 20 или 30 минут должны были привести к финалу. С биением сердца мы ожидали либо новой атаки, либо смерти в глубинах моря.

Неожиданно прозвучал хриплый голос главмеха:

– Лодка готова к погружению на ограниченную глубину, не больше чем на 20 метров. Только один мотор способен дать 80 оборотов.

– Ты сможешь удержать её на этой глубине или лодка пойдёт на дно?

– Не знаю, но могу попробовать.

Я решил рискнуть. Находившиеся наверху подводники быстро спустились через круглый люк в свой стальной гроб. Я увидел, как палуба постепенно уходила под воду, и захлопнул крышку люка. Через несколько секунд вода поглотила «У-415».

Внутри корпус выглядел так, как будто по нему пронёсся ураган. В мерцании аварийного освещения прошёл по палубе, усеянной патрубками, трубопроводами, проводами, битым стеклом, вентилями, койками и столами. Вода хлестала через пробоины в радиорубке, клапаны в носовой части и камбузе. Оба баллера руля были погнуты, причём с правого борта настолько сильно, что руль не мог проворачиваться. Передний комплект аккумуляторных батарей треснул, и отсек заполнил электролит. Радиорубка была разгромлена, гирокомпас разбит. Глубиномер выведен из строя, электрические и дизельные компрессоры разрушены, сломаны оба перископа, дизель правого борта сорван с основания, а главная помпа на центрифуге разбита. Поскольку механическое управление вертикальными и горизонтальными рулями заклинило, я приказал управлять ими вручную.

Плавное бесшумное движение. Слышно лишь лёгкое жужжание одного электромотора и приглушённый лязг инструментов. Медленно освобождаются от страшного напряжения душа и тело. Несколько часов мы двигались вперёд, я управлял лодкой, а главмех наблюдал за ремонтными работами. Мы двигались почти вслепую, полагаясь только на неточный магнитный компас, постоянно готовые к тому, что лодка упадёт на дно.

10.27. Внезапно на глубине 27 метров лодка испытала мощный толчок. За ним последовали ещё два. Мы наскочили на рифы у побережья Бретани. Ситуация складывалась критически, поскольку я не мог сориентироваться по перископу.

– Право руля. Продуть цистерну плавучести три. Курс 2-70.

Снова толчки – один, другой, затем пронзительный звук. Резко дёрнулась железная бочка и отлетела метров на пятнадцать. Лязгающие звуки: один, два, три, затем чудовищный скрежет – лодка столкнулась с подводным препятствием ещё раз. Сила толчка почти выбросила её на поверхность, где бы мы продержались лишь несколько минут. Затем «У-415» медленно повернулась курсом на запад. И мне показалось, что нас унесёт от опасных рифов.

10.45. Главмех выбрался из рубки и сообщил, что перископ исправлен. Я подошёл к нему. Когда в окулярах перископа показалась поверхность моря, я с изумлением увидел, что нас окружают серые скалы. На вершине одной из них к северо-востоку мигал маяк Кессана. Оказывается, мы оказались в струе течения, которое несло нас прямо на скалы. Придя в себя от шокирующего зрелища, я крикнул:

– Главмех, какова скорость вращения баллера левого борта?

– 120 оборотов.

– Доведи её до 150, или мы разобьёмся о скалы.

Через перископ я увидел эскадрилью самолётов, летевших на низкой высоте, затем направил его на маяк, чтобы проверить, как мы справляемся с течением. Прогресса не было. Я снова крикнул:

– Главмех, добавь ещё 50 оборотов.

– Это опасно, электромотор может сесть, – услышал я в ответ.

– Плевать! Дай мне хоть 200 оборотов – лодка должна идти быстрее.

Вскоре я почувствовал сильную вибрацию. Поймал в фокус перископа одну из опасных скал. Лодка уже подходила к ней, но теперь стала медленно выползать из западни. Через 40 минут мы обогнули крайний риф на западе, и я с облегчением обтёр вспотевшую шею. Когда начался отлив, я повернул лодку на прежний курс к югу и приказал сбавить вращение баллера до безопасных 100 оборотов.

13.00. Старпом передал тревожную весть о том, что меньше чем через два часа у нас иссякнет электроэнергия. Если это так, то мы должны срочно покинуть лодку. Однако мне не хотелось бросать её. Я надеялся добраться до места встречи с нашим эскортом дерзким рывком в надводном положении.

13.30. Лодка движется на перископной глубине. Небо патрулируют самолёты звеньями по четыре-шесть машин. Земли не видно.

13.45. Движение продолжается. Эскадрилья двухмоторных самолётов проносится в миле от нас к северу, едва не задевая поверхность моря.

13.58. С востока появились два «либерейтора». Я убрал перископ и подождал, когда они удалятся.

14.10. Перископ снова над поверхностью. Я убедился, что мы приближались к скалам у оконечности Брестской бухты, и развернул перископ, чтобы проконтролировать обстановку. Со стороны кормы появились три двухмоторных самолёта. Я опустил перископ так быстро, как только позволяло подъёмное устройство.