Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 45

— Да? — Пожилой лысоватый секретарь епископа раскрыл рот от изумления: что стряслось с таким всегда уравновешенным и спокойным падре?

— Спаси вас Бог и прощайте!

Отец Франциск выбежал из номера, прошел в конец коридора и спустился во двор по лестнице черного хода. Оглядевшись по сторонам, он пробрался среди нагромождений пустых бочек из-под вина, обошел ломовые дроги, поднырнул под брюхо старого битюга, лениво перетиравшего сено, и юркнул в подворотню. Еще десяток шагов — и падре очутился на соседней улице. Теперь он торолился к почтовой станции, надеясь успеть на последний дилижанс…

Мсье Фиш нервно мерил шагами восемнадцатый номер отеля «Золотой щит» — самого приличного в этом паршивом городишке, затерявшемся среди огромных гор. Нет, местным жителям, конечно, нужно отдать должное: тут все чистенько и пристойно, но это далеко не Париж. И даже не Лион или Бордо; это деревня!

Устав ходить, Эммануэль рухнул в кресло и вытянул из жилетного кармана часы: где же Шарль, он уже пропадает битых три часа?! За это время можно успеть оббегать весь город и вернуться, но его до сих пор нет. Неужели земля разверзлась под ногами великого грешника и черти утащили его в ад?

Наконец, в коридоре послышались торопливые шаги, потом шелкнул замок и в номер вошел Рико, прикрывая лицо носовым платком.

— Удалось? — Фиш вскочил, словно подброшенный пружиной.

— Наполовину, — глухо ответил Шарль. — Адрес есть, но письма нет, и попик сбежал.

— Идиот! — зло зашипел нотариус. — Почему ты позволил ему удрать? Я не узнаю тебя, Шарль! Ты разучился убивать? Или рука не поднялась на служителя церкви? Раньше подобные пустяки тебя не смущали. Что у тебя с лицом?

Рико молча убрал платок, и Эммануэль удивленно присвистнул, разглядывая забрызганную чернилами физиономию приятеля. Глаза бандита покраснели и слезились, на челюсти расплывалась багровая ссадина, ясно видимая даже под пятнами чернил. Лицо Шарля напоминало маску жалкого провинциального клоуна из балагана на сельской ярмарке.

— М-да, — хмыкнул Фиш. — Хорош, нечего сказать! Испортил все дело! Надо сматываться, пока святоша не привел полицию.

Шарль отбросил скомканный платок, взял со стола бутылку вина и, жадно припав к горлышку губами, высосал почти половину бутылки. Оторвавшись от нее, он обернулся к нотариусу:

— Не вали все на меня. Попик не так прост, как мы думали. Лучше раскинь мозгами, как исправить положение.

— Ага, теперь тебе понадобились мои мозги? — прищурился Эммануэль. — Впрочем, ладно… Его надо перехватить в любом случае. Ты ушел без шума?

— Да, через окно, — кивнул Рико.

— Приведи себя в порядок.

Мсье Фиш взял шляпу и трость, еще раз критически оглядел приятеля и вышел, неслышно притворив за собой дверь.

Шарль допил вино, поставил пустую бутылку на подоконник, положил рядом револьвер и дубинку, потом снял сюртук и подошел к умывальнику. Разглядывая свое отражение в зеркале, Рико ругался сквозь зубы проклиная всех святош. Намылив щетку, бандит начал старательно смывать чернильные пятна с физиономии а потом завалился на кровать, сунул в рот сигару и закинул руки за голову. Теперь оставалось только ждать возвращения хитроумного нотариуса. Интересно, что тот принесет в клювике?

Мсье Фиш вернулся меньше чем через полчаса. Знаком приказав Шарлю собираться, он сообщил:

— Наш клиент не пошел в полицию. Это уже благо. К сожалению, мы проворонили его: он заходил в гостиницу.

— Неужели? — удивился Рико.

— Да, — подтвердил Эммануэль. — В шестом номере остановился секретарь епископа. Мне удалось узнать, что попик занял у него денег и ушел. Но домой он не возвращался.

— Думаешь, отправился к Лоренцо? — предположил бандит.

— Вот именно! Ты его спугнул, и теперь он торопится предупредить своего благодетеля об опасности. Но старается он напрасно: синьора Лоренцо наверняка нет на месте. — Фиш самодовольно усмехнулся. — Ты готов? Тогда, быстро на почтовую станцию: вытащим его на улицу и…

— Больше не уйдет, — мрачно пообещал Рико. Выйдя из гостиницы, они заторопились к почтовой станции. Уже совсем стемнело, и зажглись редкие уличные фонари. Городок словно вымер: обыватели предпочитали проводить вечера у родного очага. Только в центре еще попадались прохожие, слышался женский смех и стук колес экипажей.

Здание почтовой станции освещалось двумя фонарями над входом. Нотариус предложил Шарлю обождать за углом, а сам решил зайти внутрь и посмотреть: нет ли там отца Франциска. А заодно и справиться, когда уходит ночной дилижанс: не исключено, что попик задумал схитрить и появится непосредственно перед самым отправлением. И Эммануэль вошел в здание станции. Однако он вскоре выскочил на улицу, отыскивая приятеля.

— Я здесь. — Бандит вошел в круг света. — Он там?

— Нет, — отрицательно мотнул головой нотариус. — Мы опять его упустили: он не стал дожидаться последнего дилижанса, а напросился в попутчики какому-то проезжему господину. Перевалы давно свободны от снега, и на станции слышали, как попика обещали довезти до Турина. Иди собери вещи и расплатись за номер. Мы поедем следом за ним…

Мирадор был неутомим: после свидания с мсье Фишем он в тот же день выехал в Марсель.

Этот город, раскинувшийся на перекрестке многих дорог у теплого, ласкового моря, способен очаровать любого путешественника. В нем слились воедино традиции и архитектура Востока и Запада. Запах рыбы и знаменитого супа буйабесс, призывные огни маяков и кораблей, множество таверн и кофеен, щедрое солнце, прекрасные женщины, лазурные небеса и чудесные пляжи. Но господин Мирадор был равнодушен ко всему этому. И вечером он уже был в каюте корабля, взявшего курс на Александрию. Достопримечательности города, некогда основанного великим македонцем, завоевавшим больше половины известного тогда человечеству мира, также ничуть не тронули Мирадора. Едва он успел сойти с трапа судна, как направился в таможню, отыскал невзрачного чиновника и вручил ему письмо. Чиновник немедленно отвез путешественника на окраину, где у жалкой лачуги стояли равнодушные верблюды. Погонщики живо заседлали их, и вскоре господин Мирадор уже качался на спине дромадера, важно вышагивавшего по пескам в направлении Каира.