Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 44

Вместо ответа незнакомец выхватил из-под сюртука дубинку и сильно ткнул ее концом в живот Франциска, заставив его отступить на шаг.

— Где она?

Отец Франциск провел довольно бурную молодость, но потом решил стать священником, в чем ему помогли покровители, не забывшие некогда оказанных им услуг. Однако долгие годы постов и молитв не укротили мятежный дух, а лишь скрыли его под маской смирения и благочестия. И сейчас он вырвался наружу. Тяжелый кулак падре врезался в челюсть незнакомца, но тот успел подставить руку и ослабить удар. И сам немедленно перешел в наступление. Священник отбил занесенную над его головой дубинку и попытался достать ногой пах противника: согнуть его пополам, а потом обрушить сверху удар сцепленными руками! Лет двадцать назад Франциск уложил бы этого молодчика играючи, не дав ему даже пикнуть, но сейчас священнику уже пошел седьмой десяток.

Незнакомец ловко увернулся и вновь взмахнул дубинкой. Резкая боль пронзила левый локоть падре, однако он вовремя отступил и не дал зажать себя в углу. А проклятая дубинка так и мелькала перед глазами, и руки уже немели от боли, парируя ее удары. Как бы обезоружить пришельца? Тогда его можно задавить массой — Франциск ниже ростом, но тяжелее, с короткой мощной шеей и могучим торсом атлета. Улучив момент, он поднырнул под руку незваного гостя и боднул его головой в живот — этот прием не раз выручал в молодости. Но молодость прошла…

Священнику показалось, что его затылок треснул и развалился на части. В голове словно бухнул церковный колокол, а перед глазами поплыли огненные пчелы, свиваясь в искрящийся рой. Не удержавшись на ногах, отец Франциск рухнул на пол.

Придя в себя, он обнаружил, что сидит в кресле за столом. Руки и ноги были свободны, но на горло давила дубинка, которую держал за концы стоявший за спинкой кресла незнакомец. Как только священник пошевелился, дубинка сильнее надавила на кадык, грозя сломать гортань, а над ухом прошелестел голос:

— Где Лючия? Если ты будешь благоразумен, мы расстанемся по-хорошему. Ну?

— Я… Я не знаю, — прохрипел отец Франциск.

— Ложь — тяжкий грех, — назидательно заметил незнакомец и сильнее сдавил горло священника. У падре опять потемнело в глазах, и он взмахнул руками в тщетной попытке освободиться.

Гость немного ослабил хватку и дал Франциску отдышаться. Жадно, со всхлипами втягивая в себя воздух, священник лихорадочно искал выход из создавшегося положения и не находил его. Неужели пришел смертный час?

— Ты скажешь, где она, или я задушу тебя. — опять прошелестел над ухом шепот незнакомца. — Хочешь умереть?

— Нет. — честно ответил падре.

Смерть — это конец всего! Он уже больше никогда ничем не сможет помочь ни Лючии, ни Лоренцо. А они нуждались в нем. Живом, а не мертвом! Как вырваться из западни?

— Тогда скажи: где она?

— И потом ты отпустишь меня?

— Не торгуйся. — Незнакомец опять надавил дубинкой на кадык Франциска. — Где Лючия?

— В монастыре Святой Терезии, неподалеку от Пармы.

— Вот и славно. — Нажим дубинки ослаб. — А теперь мы напишем письмецо настоятельнице монастыря. Бери бумагу и перо. Только без резких движений. Пиши, что просишь отпустить девушку с подателем письма, твоим хорошим знакомым и другом. Мы ведь друзья, не правда ли?

Незнакомец ехидно хихикнул, но тут же замолк, следя за тем, как священник тянулся к листу бумаги. Вон какие лапы у попика, приложил от всей души, даром, что седой, а брыкливый. Ничего, сейчас ему уже никуда не деться — напишет письмо и отправится на свидание с тем, кому возносил молитвы.

— Я не достану, — просипел Франциск.

— Что? — не понял незваный гость.

— Не достану перо и чернила, — объяснил священник и с облегчением почувствовал, как проклятая дубинка отпустила его горло.

Отец Франциск медленно протянул руку, взял чистый лист бумаги, перо и откинул крышку массивной чернильницы из богемского стекла, сделанной в виде причудливой вазы. Подтянув ее поближе, он неожиданно выплеснул чернила в лицо незнакомца. Тот отпрянул, и этого мгновения хватило падре, чтобы опрокинуть кресло и метнуть тяжелую чернильницу ему в голову. Бросок получился неточным, и чернильница угодила в плечо, но все же незнакомец согнулся от боли и выронил дубинку. Страшный, с черными пятнами на лице и выпученными слезящимися глазами, он как зверь отпрыгнул к стене и рванул из-за пояса револьвер. Выстрела отец Франциск ждать не стал — он молнией метнулся в прихожую, захлопнул дверь и быстро придвинул к ней тяжеленный комод с бельем. Обычно этот комод двигали втроем — сам священник, Луиджи и экономка, но сейчас он показался падре легче перышка.

В прихожей отец Франциск привычно схватил свою круглую черную шляпу, надел ее и кинулся вон. Сначала он бежал по дорожкам сада, потом по улице. Его подгонял страх: вдруг незнакомец вырвется из комнаты и бросится в погоню? А еще терзало беспокойство за судьбу несчастной девушки: определенно, ей грозна опасность! Надо немедленно предупредить синьора Лоренцо, чтобы не случилось несчастья!

Ноги сами принесли падре к гостинице «Золотой щит». Поглубже нахлобучив шляпу, чтобы никто не заметил ссадин, полученных во время драки с незнакомцем, отец Франциск вошел в вестибюль Портье которыи тоже был его прихожанином, встретил священника любезной улыбкой. Кивнув в ответ, Франциск взбежал по лестнице на второй этаж и постучал в дверь шестого номера — там остановился находившийся проездом в городе секретарь епископа. На счастье он оказался на месте. Войдя, священник без лишних предисловий выпалил:

— Господин Моро! Мне необходима ваша помощь. Дайте взаймы немного денег и попросите в епископате от моего имени отпуск. Срочные и крайне важные дела вынуждают меня уехать, а я совершенно без средств

— Конечно, дорогой Франциск, конечно. — Ошарашенный секретарь вытащил из бумажника несколько крупных ассигнаций. — Я рад, что вы обратились именно ко мне. Об отпуске я похлопочу, но позвольте спросить…

— Не спрашивайте, любезный Моро! Ради всего святого, ни о чем не спрашивайте! Лучше я все объясню потом… если вернусь.