Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 119

Кутергин решил не спорить, все равно это ничего не даст. И дураку понятно — это не охрана, а сторож, приставленный к подозрительному иностранцу, рассказывающему фантастические истории о своих приключениях. Выразив благодарность маркизу за такую заботу, он разделся и с удовольствием растянулся на белоснежных чистых простынях. Через несколько минут лакей осторожно приоткрыл дверь и в щелочку заглянул в спальню. Убедившись, что гость спит, он устроился у дверей.

Тем временем синьор Лоренцо поднялся в комнату отца Франциска. Увидев в руках маркиза ружье, священник недоуменно поднял брови:

— Зачем?

— На всякий случай. — Лоренцо поставил ружье в угол и присел на стул. — Я приказал выдать оружие всем слугам и попросил Пепе прислать для охраны имения ещё несколько парней. Вам, святой отец, не хуже меня известно, на что способны наши враги.

— Но мой сан! — Франциск покосился на отливающий синевой вороненый ствол.

— А вы вспомните те времена, когда еще не носили сутану, — усмехнулся маркиз. — И когда будете стрелять, внушите себе, что перед вами кролик, а если не поможет, считайте, что стреляете в самого Сатану. Уверяю, вы не ошибетесь! Лишь бы рука не дрогнула.

— Аминь! — вздохнул священник. — Как себя вел наш гость?

— Внешне безукоризненно. — Лоренцо слегка нахмурился. — Мне кажется, он очень нравится Лючии. Еще бы, такое романтическое приключение!

— Возраст, — улыбнулся Франциск. — Да и бравый капитан далеко не старик… Вы нашли хоть какие-то следы?

— Да, — не стал скрывать маркиз и рассказал о царапинах на стене.

— Значит, русский не солгал и шейх действительно здесь, — заключил священник. — Если только все это специально не подстроено.

— Вы угадали мою мысль, — признался Лоренцо. Он поднялся и положил руку на плечо падре. — Я только никак не могу догадаться, зачем им все это? Ладно, пойду немного отдохну.

Оставшись один, отец Франциск опустился на колени перед распятием и долго молился, прося Пресвятую Деву смилостивиться и спасти заблудших. Пусть давние смертельные враги разойдутся в разные стороны не причинив зла друг другу и не пролив крови…

День прошел быстро и незаметно. Кутергин и хозяин имения проспали до обеда, а Лючия, под бдительным присмотром служанок и вооруженных слуг гуляла в парке. За обедом она сидела напротив капитана. Федор Андреевич перекинулся с ней несколькими словами и даже решился предложить девушке совершить совместную прогулку, но маркиз с очаровательной улыбкой заявил, что в отношении племянницы у него сегодня другие планы. Может быть, лучше завтра?

Кутергин не стал настаивать. Спустя полчаса он наблюдал в окно большой гостиной, как синьор Лоренцо и Лючия усаживались в экипаж. Девушка была все в том же платье пансионерки. Рядом с экипажем гарцевали вооруженные всадники. Кучер взмахнул кнутом, и карета укатила.

Федор Андреевич вяло поиграл на рояле, стоявшем в гостиной, прошелся по аллеям парка и вернулся в дом. Повсюду за ним как тень следовал рослый лакей. Постепенно это начинало надоедать, к тому же капитан испытывал некоторое раздражение: ведь ему просто-напросто щелкнули по носу, как зарвавшемуся мальчишке, когда он попытался ухаживать за Лючией. Уязвленное самолюбие толкало решительно объясниться с маркизом, оскорбляющим его недоверием, но разум подсказывал не торопиться, а спокойно подождать. Так ничего и не решив, русский поднялся к себе, раскурил сигару и уселся в кресло. Лакей принес газеты. Федор Андреевич просмотрел все номера за последние несколько дней, но не обнаружил в них ни слова о пропавшей племяннице маркиза. Репортеры молчали и о стрельбе в больнице Святого Себастьяна. Наверное, события подобного рода не интересовали местных читателей? Писали о каком-то чудаке американце, добивавшемся аудиенции у Папы; большая статья, неопровержимо доказывала превосходство итальянской композиторской школы над австрийской; сообщали, что делает король и какие новости в мире: продолжалась война между Севером и Югом в Американских Штатах, стреляли на Кавказе и в Польше.

К ужину Лючпя вышла в новом светлом платье, оставлявшем открытыми плечи. В ее маленьких розовых ушках загадочно мерцали россыпи мелких бриллиантов, искусно превращенных ювелиром в диковинные цветы. Но ярче и загадочней алмазов сверкали ее глаза.

Очарованный Федор Андреевич поразился перемене, случившейся с девушкой, как только она сбросила невзрачный монастырский наряд. Словно в сказке, когда Василиса Премудрая сбрасывала лягушачью кожу и превращалась в красавицу. Бог мой, как она хороша! И как просто и естественно продолжала вести себя: без тени жеманства или пустых капризов, высокомерия или кокетства. Вот зачем дядя возил ее в город, догадался Кутергин и обругал себя, что позволил дурно подумать о человеке.

За ужином маркиз был благодушен и ласков, отец Франциск не так мрачен, как обычно, а Лючия просто обворожительна. Или так казалось Федору Андреевичу? Он вдруг понял, что по уши влюблен в племянницу хозяина имения. Глупо, странно, и вообще все не так — влюбиться в девушку, которую видел всего несколько раз и говорил с ней несколько раз, и знаком с ней всего двое-трое суток. И вообще, за тридевять земель от дома, оказавшись без гроша в кармане и даже не имея бумаг, подтверждающих, что ты именно тот, за кого себя выдаешь. Но разве любовь выбирает день и час? Не зря же говорили древние: любовь, как смерть, сильна!

Забыв обо всем, Кутергин старался поймать взгляд Лючии и с давно забытым трепетом в душе отмечал, как теплели, обратись к нему, ее глаза и как на щеках девушки выступал робкий румянец. Маркиз поглядывал на молодых людей со снисходительной усмешкой, а отец Франциск, целиком погруженный в свои мысли, ничего не замечал.

После ужина перешли в гостиную, капитан сел за рояль, и Лючия с блеском исполнила несколько арий. Синьор Лоренцо выразил свое восхищение и пожелал всем доброй ночи. Поднимаясь к себе, Федор Андреевич увидел, как в кабинет маркиза важно прошествовал старый Пепе.

Спать совершенно не хотелось, газеты давно прочитаны, и капитан предложил не оставлявшему его лакею сыграть в карты, чтобы убить время. Парень согласился, они уселись за стол и распечатали колоду…