Бальзам Авиценны - Веденеев Василий Владимирович - Страница 118

— Мы поедем в экипаже, — предупредил хозяин.

В салоне кареты Федор Андреевич с удивлением обнаружил кряжистого старика в широкополой шляпе и потертой куртке. Зажав в зубах прокуренную трубку, он сдержанно кивнул Кутергину. Маркиз представил ему гостя:

— Знакомься, Пепе. Это русский капитан. Два дня назад он высадился в Генуе, и там его чуть не убили.

— Кто? — хрипло спросил старик, не вынимая трубки изо рта.

— Расскажите ему, — посоветовал Лорснио и приказал кучеру трогать.

Карета миновала темные аллеи марка, и вскоре подковы лошадей застучали по проезжей дороге.

— Карло говорил о людях антиквара, — пожал плечами Кутергин. — Скрипач и Пьетро помогли спрятаться в морге больницы Святого Себастьяна, но меня нашли и там. Пришлось отступать.

— Он спас Лючию, — сообщил Лоренцо. Лицо Пепе сразу сделалось мягче, и он ласково поглядел на русского.

— Кто твой друг Карло?

— Бродячий скрипач. Он добрый знакомый капитана тендера Сулеймана.

Старик не понял или сделал вид, что ничего не понимает, и Федору Андреевичу пришлось рассказать историю своего пребывания в Генуе со всеми подробностями. Пепе слушал очень внимательно и часто бурно выражал одобрение или негодование: видно, услышанное его очень заинтересовало. В довершение всего маркиз показал ему часы, взятые капитаном в качестве трофея. Кутергин заметил, как сразу резко изменилось выражение лица старика, когда он увидел брелоки с перламутровыми рыбами. Зажав часы в большом загорелом кулаке, он наклонился к синьору Лоренцо и шепнул ему несколько слов. Тот кивнул в ответ.

Неожиданно карета остановилась. Вооруженные верховые окружили ее. Пепе открыл дверцу и легонько свистнул. Из темноты появился подросток и выпалил:

— Дом пуст. Они уехали.

— Посмотрим? — Старик повернулся к маркизу. Тот молча вылез из экипажа и с раздражением в голосе спросил:

— Где это?

— Там, — показал подросток куда-то в темноту, разорванную редкими огнями фонарей. — Совсем рядом.

Маркиз направился в указанном направлении. За ним поспешили Пепе и капитан. Обогнав их, проскакали несколько всадников и влетели во двор трехэтажного особняка, окруженного заросшей колючим кустарником решетчатой изгородью. Зажгли фонари, и по стенам заметались уродливые тени.

Кто-то повел их наверх, показывая дорогу синьору Лоренцо. На третьем этаже перед ним распахнули дверь узкой, скудно обставленной комнатки с единственным окном, выходившим во двор. Маркиз подошел к нему, распахнул рамы и выглянул. Пепе молча сосал трубку. Федор Андреевич недоумевал, что все это значит?

— Здесь они держали Лючию, — объяснил Лоренцо. — Отсюда она бежала.

Кутергин тоже свесился через подоконник, увидел далеко внизу каменные плиты двора и подумал, что девушка удивительно отважна. Видимо, Лючия во всех подробностях описала место своего заточения, и Лоренцо хотел накрыть здесь злодеев, застав их врасплох, но они скрылись раньше. Теперь стало понятным, зачем столько вооруженных людей.

— Осмотреть все, — приказал маркиз. — Самым тщательным образом!

Вскоре его позвали в одну из комнат второго этажа. Пепе и капитан пошли за ним. Один из парней показал легкие царапины на стене над кроватью и смущенно сказал:

— Я не знаю, то ли это?

— Все правильно, дружок, — похлопал его по плечу старый Пепе.

Лоренцо поманил Федора Андреевича и указал ему на царапины. Наклонившись, Кутергин увидел значок, удивительно похожий на один из тех, что выжжены на амулете. Неужели его оставил слепой шейх?

— Мансур-Халим был здесь?

— Скорее всего, — согласился маркиз.

Уже усаживаясь в карету, он поинтересовался: не желает ли капитан взглянуть на место схватки с бандитом? Но Федор Андреевич вежливо отказался, отшутившись, что это была отнюдь не историческая битва.

— Как знать, — усмехнулся Лоренцо. — Зачастую мы не можем по достоинству оценить события, свидетелями и участниками которых являемся. Хорошо, едем домой.

— Разве Пепе не поедет с нами?

— У него еще много дел. А старики ложатся поздно и встают рано.

Дорогой молчали, думая каждый о своем. Федор Андреевич мечтал о новой встрече с Лючией, а синьор Лоренцо мысленно ворошил прошлое, омерзительно ошущая себя гробокопателем. Но к этому вынуждали обстоятельства, по собственной воле он ни за что не стал бы призывать призраки далекого прошлого: ведь не зря утверждают, что мысль может материализоваться!

Какую тайну унес в могилу Манчини, утверждавший что Бартоломео давно мертв? И когда ждать ответного удара от тех, кто избрал эмблемой знак перламутровых рыб? Может быть, этот удар уже подготовлен? Молодому человеку, назвавшемуся русским капитаном, подозрительно много известно о Мансур-Халиме и Али-Резе. Странным образом он оказался возле Лючии в самый подходящий момент. Девочка еще плохо знает жизнь и все принимает за чистую монету. Вот так молодец и проник в дом маркизов да Эсти: о лучшем соглядатае врагам нечего и мечтать.

Однако в глубине души Лоренцо признавал, что он будет очень огорчен, если бравый капитан Теодор окажется предателем. Но не стоит торопиться с вынесением окончательного приговора — ребята старого Пепе наведут справки, да и письмо в Рим сыграет свою роль. А пока пусть капитан будет постоянно на глазах. Так надежнее…

В имение вернулись на рассвете. Несмотря на ранний час, слуги не спали, ожидая возвращения хозяина. На вопрос синьора о Лючии дворецкий ответил, что девушка еще спит, и маркиз приказал не будить ее — пусть отдыхает, сон прекрасно восстанавливает силы, а они ей еще понадобятся.

В столовой сидел отец Франциск, с нетерпением ожидавший возвращения маркиза и капитана, отправившихся на поиски шейха. Увидев их усталые, озабоченные лица, он не стал ни о чем расспрашивать и поднялся в свою комнату.

После завтрака Федора Андреевича проводили в отведенные ему апартаменты — маркиз распорядился предоставить гостю спальню, небольшой кабинет и гостиную. В ней Кутергин обнаружил уже знакомого рослого лакея с пистолетом за поясом.

— Синьор приказал охранять вас, — невозмутимо заявил тот.