Любой ценой - Вебер Дэвид Марк - Страница 158

Удивление задержало на нём её внимание как минимум на несколько секунд. Достаточно долго, чтобы прийти в себя и машинально продолжить движение. Она едва успела обратить внимание на стоящего подле Телмахи человека помоложе и узнать в нем отца О’Доннела, приходского священника Эмили и Хэмиша, как поток совместных эмоций комитета по встрече обрушился на неё.

Индивидуальных источников было слишком много, чтобы она могла четко читать их чувства, но потоки Хэмиша и Эмили выделялись гораздо чётче остальных, даже её родителей. Она почувствовала, что следует им так же непроизвольно, как дышит, и брови её взметнулись вверх, когда она почувствовала в них смесь любви, решимости, понимания и почти головокружительного предвкушения.

Очевидно, она была права, подозревая, что ее мать что-то задумала. Но что?

— Привет, Хонор, — спокойно сказала Эмили, протягивая ей руку. — Добро пожаловать домой.

Трапеза, как обычно, была восхитительной, хотя, по мнению Хонор, мистрис Торн могла бы кое-чему научить Табиту Дюпи в отношении лосося. Компания тоже была вполне приятная. Хонор порадовалась, ощутив между Салливаном и Телмахи взаимные дружелюбие и восхищение. Звездное Королевство было светским государством и в его конституции прямо был прописан запрет на какую-либо государственную религию. Несмотря на это, к архиепископу Мантикоры относились как к «старейшине» религиозного сообщества, и ее порадовало, что они с Салливаном столь легко это отбросили.

Но несмотря на это, и несмотря на радость от возвращения домой, ей всё труднее и труднее было удерживаться от того, чтобы не взять кого-нибудь из присутствующих за горло. Ужин все длился и длился, а странная комбинация эмоций Александеров — и её родителей, да и Салливана, как она теперь обратила внимание — продолжала виться вокруг неё. У нее все еще не было ни малейшей догадки, по какому случаю все настолько… возбуждены, и это уже достаточно сводило с ума. Еще более сводящей с ума была абсолютная уверенность, что всё это каким-то образом концентрируется на ней.

Наконец-то тарелки с остатками десерта были убраны, слуги удалились, и Александеры и их гости остались наедине, сидя вокруг огромного стола. Хонор впервые ужинала в официальной обеденной зале Белой Гавани. Несмотря на низкий потолок и стены, забранные древними деревянными панелями, она находила помещение несколько чрезмерным. Возможно потому, что оно размером было в половину баскетбольной площадки или, как минимум, казалось таковым после более уютного помещения, в котором обычно она, Хэмиш и Эмили проводили время за едой.

— Ну, — энергично произнесла её мать, когда дверь в буфетную закрылась, — вот мы все здесь, наконец, и собрались!

— Да, — сказала Хонор, протягивая Нимицу последний стебель сельдерея, — действительно, мы все здесь, мама. Вопрос, который занимает меня — и только меня одну, поскольку остальные собравшиеся явно знают ответ — это зачем мы все здесь.

— Боже! — не смутившись, сказала Алисон и покачала головой. — Такая юношеская несдержанность! И перед лицом столь видных гостей.

— Могу заметить, что упомянутые гости — гости Хэмиша и Эмили, а не твои, мама, — ответила Хонор. — Хотя, конечно, в твоем присутствии я никогда не задаюсь надолго вопросом, кто же именно дергает за ниточки из-за сцены.

— Хонор Стефани Харрингтон! — печально покачала головой Алисон. — Такое непочтительное чадо. Как ты можешь обо мне такое думать?

— Благодаря шестидесяти годам опыта, — ответило непочтительное чадо. — Итак, кто-нибудь ответит на мой вопрос?

— На самом деле, Хонор, — заговорил Хэмиш и его голос — и эмоции — были гораздо серьёзнее игривого тона её матери, — если тут кто-то и «дергает за ниточки», то не твоя мать. А преподобный Салливан.

— Преподобный Салливан? — Хонор в изумлении взглянула на грейсонского примаса, а тот степенно ей кивнул, хотя в глазах у него бегали огоньки и она отчетливо ощущала в нем нежность и веселье.

— И какие именно ниточки были потянуты? — более осторожно спросила она, вернувшись взглядом к Хэмишу и Эмили.

— Случилось то, Хонор, — сказала Эмили, — что, как мы и боялись, новости о твоей — и моей — беременности добрались до Грейсона. На самом деле здесь, в Звездном Королевстве, шумиха уже начала стихать. Особенно, — в ее мыслесвете заплясал огонёк злорадного удовлетворения, — с тех пор, как новое руководство «Сплетен Лэндинга» обнаружило некие огрехи в финансовых отчетах Соломона Хейеса и уволило его. Полагаю, он сейчас обсуждает эти самые огрехи с полицией и представителями Казначейства.

Но, — мимолетное удовлетворение истаяло, — на Грейсоне ситуация примерно такая, как мы с тобой и боялись. Надо сказать, к преподобному приходила делегация землевладельцев чтобы обсудить их… озабоченность.

Её губы на мгновение мрачно сжались, а затем она мотнула рукой в знаке, заменявшем ей пожатие плечами.

— Незачем и говорить, что преподобный Салливан выступил на твоей стороне, — Хонор взглянула на Салливана и тот степенно склонил голову в ответ на благодарность в её глазах, — но, со всей очевидностью, некоторые из них — особенно, как я поняла, землевладелец Мюллер — готовы использовать данную ситуацию, чтобы атаковать тебя по возможности максимально публично. Поэтому преподобный и решил взять дело в собственные руки, говоря с пастырской точки зрения.

Эмили сделала паузу, а преподобный Салливан взглянул на Хонор.

— В некотором смысле, миледи, — произнес он, — полагаю, мое решение вмешаться в столь глубоко личное дело может быть названо вторжением, особенно поскольку никто из вас не является прихожанином Церкви Освобожденного Человечества. Надеюсь, я никого таким образом не обидел. Я мог бы заявить, что мой пост преподобного, Первого Старейшины и главы Ризницы, и конституционные обязанности, наложенные на все эти должности, обязывают меня вмешаться, но и это не будет всей правдой. Правда в том, — он посмотрел Хонор прямо в глаза и она ощутила его глубочайшую искренность, — что моё собственное сердце заставило бы меня действовать, преподобный я, или нет. Вы лично, а не только как землевладелец Харрингтон, важны слишком для многих людей на Грейсоне, включая и меня, чтобы я мог поступить как-то иначе.