Шпион, которого я убила - Васина Нина Степановна - Страница 52

– Откуда у тебя такие деньги? – не поняла подруга.

– Я же дочь мясника, помнишь?

На пятом курсе подруга Юля, осмотрев купленную ей однокомнатную квартиру в центре Москвы, наконец спросила, почему Рита все это делает.

– У тебя появился молодой человек, нам вместе жить неудобно, – пожала плечами Рита.

– А вообще – почему?

– Я хочу, чтобы ты поставила мне диагноз. Ты – психиатр, которому я доверяю безоговорочно. Мы выросли рядом, вместе живем уже пять лет, я тебя люблю, ты все обо мне знаешь. Я хочу, чтобы меня лечила ты, если это необходимо. Я не доверяю другим людям.

А через месяц зимней ветреной ночью Рита позвонила подруге.

– Твой мальчик у меня, – сказала она, – сидит на кровати и говорит безостановочно.

Ворвавшаяся в комнату в коммуналке Юля одним взглядом охватила полутемное пространство, очерченную ночником часть кровати и скорчившуюся на ней уставшую, с воспаленными глазами Риту.

– Это шутка?

– Нет. Он здесь.

– Как же ты меня… Минуточку, – подруга достала магнитофон. – У тебя опять бред?

– Что-то вроде этого.

– Ты не волнуйся, я все запишу, а завтра обработаю. Давай-ка измерим пульс, так… Нормально. Поводи за моим пальцем глазами. Вытяни руки вперед. Дрожат.

– У меня всегда дрожат руки, когда я говорю с кафаром.

– Ладно, давай теперь расскажи, что ты видишь и слышишь.

– Он говорит, что вчера вы купили кресло, привезли его к тебе в квартиру, а в кресле между сиденьем и спинкой есть тайник, он его нашел случайно, когда снимал полиэтилен. В тайнике в кожаном мешочке лежит камень, он не знает, что это за камень, решил тебе пока не говорить, хотел сделать сюрприз.

– Отлично. Давай логически свяжем. Почему он теперь это говорит?

– Потому что вы больше не увидитесь. Он думает, что это изумруд, если ты дашь мне его подержать потом, даже не изумруд, а мешочек от него, я смогу точно описать человека, который его туда положил.

– Не отвлекайся. Говори о нем!

– Он говорит, что хотел отдать оправить его в серебро. Ты любишь серебро? Я не знала. Но побоялся подлога в мастерской. Он говорит, что ты любишь салат из кальмаров, а он терпеть его не может, и его тошнит, когда он открывает консервную банку. Он не хотел детей, пока не устроится, а теперь жалеет, он говорит, что ты любишь, когда тебе это делают сзади, стоя, ты опираешься о стол…

– Прекрати, – подруга Юля раздраженно щелкнула магнитофоном.

– Извини. Просто поверь мне.

– Я пытаюсь! Но пока все это смахивает на эгоистично-любовную привязанность. Тебя удручает наше расставание? Ты что, установила подслушивающие устройства в квартире, которую купила?

– Посмотри на меня, – встала Маргарита. В ночной рубашке до пят, едва сдерживая дрожь, изможденная и словно подожженная изнутри огнем, она едва сдерживала слезы. – Я разговариваю с ним давно. Я думала – звать тебя, не звать? О какой эгоистично-любовной привязанности ты говоришь? Не надо приписывать мне скрытое лесбиянство, я тебя люблю, как жизнь, понимаешь, как возможное исцеление, как что-то настоящее и самое дорогое, что у меня осталось. Я физически ничего к тебе не испытываю!

– Хорошо, успокойся…

– Сама успокойся! Я тебя позвала, потому что ты не совсем понимаешь, что именно со мной происходит. А ты заткнись, видишь, она не понимает! – закричала Рита вдруг в угол комнаты, и Юля испуганно зажгла верхний свет.

– Сядь, – сказала Рита.

Юля послушно нащупала стул позади себя и села.

– Вот газета. «Аварии и катастрофы». На пятой странице подробное описание, как в семьдесят девятом на дом в Голландии упал наш «МИГ-29». Погиб мальчик-подросток. И все, кто были в истребителе, естественно.

– Подожди, ты хочешь сказать…

– Мой первый оргазм. Я его так и назвала, оргазм «МИГ-29» по названию самолета. Я тебе рассказывала про его падение много раз. А ты вежливо слушала и теперь, выучившись, поставила диагноз?

– Ты хочешь сказать, – перешла на шепот Юля, – что при этом ощущаешь оргазм?

– Что, тяжелый случай?!

– Рита, – застыв на стуле, белая как мел Юля указала кивком головы на темное окно. – Я его вижу. Я вижу его отражение.

– Поздравляю, – устало вздохнула Рита. – А я уже не вижу. Он уже ушел. Твоего студентика больше нет.

Громко закричав, Юля бросилась на кровать, забилась в угол и стала тащить на себя одеяло.

– Я ничего не вижу, ну не кричи. – Рита упала сверху, преодолевая сопротивление рук, обняла подругу и закрыла ее собой.

Выглянув из-за ее плеча, Юля смотрела в темное стекло, пока костяшки пальцев с той стороны не приблизились до узнавания, до тусклого отблеска на сжатых пальцах. В окно сильно постучали, задрожало большое стекло.

Тут Рита и Юля заорали так громко, что в квартире послышались ругательства. Дверь в комнату открылась, заспанный детина в майке и семейных трусах удерживал позади себя худую старуху со всклокоченными волосами.

– Вы что, – спросил он удивленно, окинув взглядом комнату и разглядев девушек на кровати, – охренели совсем? Третий час ночи!

– С-с-стучат, стучат… – дрожащей рукой показала Юля на окно. – Стучат в окно, откройте, нам страшно.

Набычившись, не сводя глаз с девушек, словно ожидая подвоха или веселого прикола, сосед подошел к окну и посмотрел в него. Ухмыльнулся, покачал головой.

– Восьмой этаж, – сказал он, сдерживая зевок и подталкивая к двери прошмыгнувшую за ним старуху. – Психушку вызвать?

Юля пришла через два дня. Молча выложила на стол кожаный мешочек. Мешочек стукнул весомой тяжестью.

– Автомобильная катастрофа, – проговорила тихо Юля. – Умер сразу. Не мучился.

– Я знаю. Так и было.

– А тут, – кивнула Юля на мешочек, – зеленый камушек. Кто-то запрятал в кресле. Даже странно. Какая-нибудь княгиня, верно, или ювелир спрятал от жены. Мы купили кресло в комиссионке. Я думала о тебе все эти дни. Я тогда так перепугалась, когда он…

– Брось. Это, наверное, ветер, поднял с земли газету и швырнул ее нам в окно.

– Когда он постучал, – продолжила Юля. – Я знаю, как тебе помочь. Я уже достаточно выучилась, спасибо тебе, и могу сказать, что надо делать.

– Может, сейчас не время? – осторожно перебила ее Рита.

– Ты обладаешь редким даром ясновидения. Плохо то, что твои страдания от такого предвидения истощают жизнь. Если ты зациклишься на излечении, ты погибнешь. Я предлагаю тебе единственный выход из этой ситуации. Научись из всех своих видений получать выгоду.

– Выгоду?

– Да. Именно выгоду.

– Какая же тут может быть выгода? – лениво поинтересовалась Рита.

– Вот такая, к примеру, – кивнула Юля на мешочек с камнем. – Что они тебе еще говорят? Наверняка много такого, из чего можно извлечь выгоду.

Рита усмехнулась, взяла в руки мешочек и смяла его, нащупывая камень.

– Это не княгиня и не ювелир. Камень утаил от хозяина слуга.

– В прошлом веке? – подалась к ней Юля.

– Нет. На прошлой неделе. Слуга запрятал камень в кресло, а хозяина убили в перестрелке на Кутузовском. Вдова срочно избавилась от двух квартир и мебели в них, чтобы перевести деньги в иностранный банк, не дожидаясь описи имущества. Потому что, – вздохнула Рита, – когда стали расследовать убийство, всплыло много интересного. Деньги в банке, вдова на Кипре, а слуга, угрожая пистолетом продавцу в мебельном магазине, уже узнал, кому продано кресло.

– И что это значит? – побледнела Юля. – Ты сейчас видишь слугу? Ты с ним разговариваешь?

– Нет. Я вижу, но очень смутно, продавца из магазина. У него случился сердечный приступ, он умрет.

– А этот, которого ты называешь слугой? Он что, полезет ко мне в квартиру?

– Скорей всего, да, – Рита кивает и улыбается.

– И что теперь делать? Позвонить в милицию? А может, просто дождаться этого слугу и отдать ему чертов камень?!

– Позвони в магазин, – Рита подвинула телефон. – Скажи, что кресло не подходит к твоему комоду восемнадцатого века по фактуре отделки. И ты хочешь от него избавиться. Назови цену. Завысь ее, но не катастрофично. Слуге тут же позвонят, он все поймет. Даже если он не оставил свой номер телефона в магазине, радостно открывай дверь всем незнакомым мужчинам, изображай идиотку, разговаривай, как будто к тебе пришел грузчик из магазина, говори, что обещали заплатить за кресло. Как только он его ощупает – а он ощупает! – он заплатит и уйдет с креслом или не заплатит – не понравилось – и уйдет с незаметно вытащенным камнем. У тебя не будет неприятностей, если ты побыстрей засунешь этот мешочек на место.