Отрицание отрицания - Васильев Борис Львович - Страница 89

Приняв Отдельную дивизию на Дальнем Востоке, Владимир Николаев, едва разместив няню с сыном, явился представиться Командующему всеми вооруженными силами Дальнего Востока Маршалу Советского Союза Василию Константиновичу Блюхеру. Маршал выслушал представление стоя, протянул руку, крепко пожал.

— Наслышан о тебе, комдив, хорошо наслышан. И очень рад, что судьба свела нас. За это и по рюмочке не грех принять.

Прошли в маршальскую комнату отдыха, где молчаливый адъютант быстро накрыл стол, расставил закуски и тотчас же удалился. Выпили за знакомство, за совместную встречу, и Василий Константинович сказал:

— Ты — отменный оперативник, комдив, твои операции в военной Академии разбирать надо. Разбирать и учиться, как продуманно они планируются. Ознакомься с дивизией, обживись, а потом я тебя начальником штаба к себе перетащу.

— Это — при втором свидании обсудим, товарищ Маршал…

— Да брось ты этих маршалов! — неудовольствием сказал Блюхер. — Их луганский слесарь, он же почему-то «боевой Нарком», выдумал. Ты хоть одну его операцию знаешь? И я не знаю. Не знаю я, кто Царицын тогда отстоял, но знаю, что никак не Клим Ворошилов. Рыхлый он внутри. Интриги плести — это пожалуйста, но чтоб операцию практически без потерь провести — это извините. Здесь комдив Николаев требуется.

Долго он еще ворчал по поводу ни весть откуда появившихся паркетных маршалов, потом сказал:

— Ладно, чёрт с ними. Принимай дивизию, но о моем предложении не забудь. Договорились?

— Договорились, Василий Константинович.

Николаев уехал знакомится со своей Особой дивизией. Дело было привычным, командный состав его полностью устраивал, дисциплина в дивизии тоже. Только начал заниматься сержантским составом, как его внезапно вызвал Блюхер.

— В Москву вызывают, — сказал он. — Вот там я, если ты не против, и поставлю вопрос о твоем переводе под мое крыло.

На этом они тогда и расстались. Маршал Советского Союза, пять раз награжденный орденом Боевого Красного Знамени, был расстрелян без особой судебной волокиты. А через месяц после этого комдив Владимир Николаев был арестован.

Но уничтожение основных военных кадров уже шло на убыль. Сталин учуял рост Гитлеровской угрозы, и решил подстраховаться. Это и спасло Николаева от неминуемого расстрела, и его, лишив всех орденов и званий, сослали в Читинский централ.

Он вошел в камеру со споротыми нашивками и шевронами, с узелком в руке. И к нему сразу же шагнул стройный, подтянутый человек тоже без шевронов и нашивок.

— Комдив Николаев? — радостно сказал он, протягивая руку. — Очень рад, нашего полку прибыло. Старший по камере Рокоссовский Константин Константинович.

В камере их оказалось четверо. В тридцать девятом году Рокоссовского освободили с возвращением ему прежнего воинского звания. Однако на редкость бесстрашный и упрямый Рокоссовский потребовал, чтобы освободили всех, иначе он не покинет камеру. И добился своего.

Константин Константинович взял Николаева начальником Оперативного отдела. Они вместе прошли всю Великую Отечественную войну, Николаев в конце войны получил Героя Советского союза и пулю в сердце от немецкого снайпера в самом конце войны. Отрицание продолжало работать.