Ливонская хроника - Вартберг Герман - Страница 19

Но Довмонт с псковичами хотели воспользоваться победою, опустошили Ливонию до самаго моря и, возвратившись, наполнили землю свою множеством полона. Латины (немцы), собравши остаток сил спешили отмстить псковичам – пришли тайно на границу, сожгли несколько псковских сел и ушли назад, не имея возможности предпринять что нибудь важное: их было только 800 человек, но Довмонт погнался за ними с 600 чел. дружины и разбил. В следующем 1269 г. магистр пришел под Псков с силою тяжкою: 10 дней немцы стояли под городом, и с уроном принуждены были отступить. Между тем явились новгородцы на помощь и погнались за неприятелем, который успел, однако, уйти за реку, и откуда заключил мир на всей воле новгородской.

Оставалось покончить с датчанами ревельскими, и в том-же году сам великий князь Ярослав послал сына Святослава в Низовую землю собирать полки: собрались все князья и безчисленное множество войска пришло в Новгород; был тут и баскак великий владимирский, именем Амраган, и все вместе хотели выступить на Колывань. Датчане испугались и прислали просить мира: клянемся на всей вашей воле, Наровы всей отступаемся, только крови не проливайте". Новгородцы подумали и заключили мир на этих условиях.

IV

В 1269 году новгородцы и псковичи, как сказано выше в 3-м прим., примирились с орденом, военныя действия стихли, а между тем в Литве обстоятельства складывались так, что соединение Руси, т. е. Западпой России с Литвою являлось делом готовым совершиться. В это именно время снова выступил, на сцену сын Миндовга, знаменитый своим безчеловечием и жестокостью и резкими переходами в своей жизни – Войшелк. Он еще при жизни отца, будучи князем новогрудским и, «пребывая в поганстве» – по выражению летописца – убивал всякий день по 3, по 4 человека; в который день не убивал никого – был печален, а как убьет кого, то и развеселится. Этот-то князь принял православие, постригся в монахи, отправился было на Афонскую гору, но, вследствие смут на Балканском полуострове, возвратился домой и построил себе свой особый монастырь на реке Немане, между Литвою в Новогрудкой.

Выше в 2 примечании было разсказано, как был убит Миндовг и кто после него стал княжить в Литве. То был Тренята, князь жмудский. Он послал сказать брату своему Тевтивилу, княжившему в Полоцке: «приезжай сюда, разделим землю и все имение Миндовгово». Брат приехал, но, при дележе, они разсорились: Тевтивил стал думать как бы убить Треняту, а Тренята – как бы отделаться от Тевтивила. Тренята действительно отделался, убив Тевтивилла; он стал княжить один, но не долго накняжил: четверо конюших Миндовга, мстя смерть его, убили Треняту, когда он шел в баню. Остался в живых таким образом сын Миндовга – Войшелк. Узнав о смерти своего отца и опасаясь за свою жизнь, он бежал из монастыря в Пинск, когда же проведал здесь, что и Трената убит, то с пинским войском вошел в Новогрудок, и оттуда в Литву, где, охотно принятый отцовскими приверженцами, стал княжить во всей земле литовской, истребляя своих врагов. И перебил их безчисленное множество, а другие разбежались – говорит летописец. Войшелк утвердился в Литве с помощью зятя своего Шварна Даниловича и дяди его Василька Романовича волынскаго, признав последняго отцем своим и господином, что, по тогдашним понятиям, означало признание зависимости от Василька (брата знаменитаго Даниила Галицкаго), Литва готовилась окончательно слиться с Русью под властью одного из сыновей Данииловых, но, однако, такое слияние было прервано в самом начале.

В 1268 году Войшелк снова заключился в монастырь, отдав все свои владения своему зятю Шварну. Но Шварн умер бездетным, и литовцы снова вызвали Войшелка из монастыря для управления их страною. Брат Шварна, Лев Данилович, желал сам быть наследником брату в Литве, но Войшелк не хотел этаго. Возник раздор, кончившийся тем, что, когда Войшелк и Лев приехали в Владимир – Волынский, по приглашению Василька Романовича, чтобы помириться, то за пирушкой в монастырь враги перессорились, и Войшелк был убит Львом. Литовцы не пожелали Льва и выбрали себе единоплеменнаго князя – Тройдена. О мирном слиянии с Русью с тех пор уже не было и речи.

Вся вторая половина XIII века прошла в неприязненных действиях новгородцев со шведами, все еще не оставлявшими мысли утвердиться в новгородских землях, и новгородцев и псковичей с ливонским орденом и литовцами, не оставлявшими в покое придвинских и припейпуских русских земель.

Шведы небольшими партиями вторгались в новгородския земли в 1283, 1292, 1293, 1295 г., но терпели неудачи, наконец, в 1300 г. с большим войском вошли в Неву и поставили при устье Охты город, назвав его Ландскроною (венцом земли). Это уже был не простой набег, а опасный замысел, против котораго следовало уже принять решительныя меры и притом всеми силами. В 1301 г. великий князь Андрей прибыл на помощь новгородцам, осадил Ландскрону, взял ее, срыл, и частью истребил, частию увел в неволю шведский гарнизон. Шведам не удалось таким образом утвердиться в новгородских землях, но не удалось также и датчанам утвердиться на русской стороне реки Наровы: новгородцы в 1294 г. сожгли заложенный датчанами городок.

Замирение новгородцев с датчанами и шведами последовало в 1302 г. Мир продолжался, однако, не более 8 лет. С 1310 г. начались опять взаимныя набеги, при чем и новгородския, и шведския земли терпели опустошения.

Шведы и датчане старались утвердиться в землях новгородских, ливонские рыцари также не покидали намерения овладеть Псковом. В 1298 году Довмонт отбил от Пскова ливонских рыцарей. Это был последний подвиг его: в следующем году этот знаменитый князь умер, и псковичи лишились сколько мужественнаго, столько-же и умнаго предводителя. Орден помирился с псковичами и лет 20 не трогал их, но в 1322 г. немцы, во время мира, перебили псковских купцов на озере и рыболовов на реке Нарове, опустошив часть псковской области.

Псковичи не могли оставить в покое немцев за этот поступок, хотя и видели, что собственными силами не могут бороться с орденом. Получить помощь от новгородцев нельзя было во первых потому, что новгородцы сами были заняты войною со шведами, а во вторых и потому, что между Новгородом и Псковом начались уже распри из за того, что Псков не желал оставаться под опекою своего старшаго брата Новгорода. Нельзя было ждать помощи и от русских князей, занятых своими усобицами, потому псковичи решились обратиться в Литву за князем Давыдом. Когда тот прибыл, псковичи вместе с ним пошли за Нарову и опустошили землю до самаго Ревеля.

Немцы не остались в долгу: в марте 1323 года пришли под Псков со всею силою, стояли у города три дня и три ночи и ушли с позором, но в мае явились опять, загордившись, как говорить псковский летописец, в силе тяжкой, без Бога; пришли на кораблях, в лодках и на конях, со стенобитными машинами, подвижными городками и многим замышлением. На первом приступе убили посадника; стояли у города 18 дней, били стены машинами, придвигали городки, приставляли лестницы. В это время много гонцев гоняло из Пскова к великому князю Юрию Даниловичу и к Новгороду, со многою печалию и тугою, потому что очень тяжко было в то время Пскову, как вдруг явился из Литвы князь Давыд с дружиною, ударил, вместе с псковичами, на немцев, прогнал из за реку Великую, машины отнял, городки зажег.И побежали немцы со стыдом; а князь великий Юрий и новгородцы не помогли – прибавляет псковский летописец.

В то время, когда новгородцы боролись со шведами, а псковичи – с орденом, у литовцев, продолжавших свои опустошительные набеги на все окрестныя русския, псковския и орденския земли, совершились весьма важный события, на долго обусловившия весь ход развития Западной России.