Но Змей родится снова? - Вайнин Валерий - Страница 70

Глеб набрал номер Лубянки. Полковник Рюмин сразу снял трубку и уверенно спросил:

— Глеб Михайлович? — и, получив подтверждение, сказал: — Все в порядке. Без четверти восемь я и трое моих людей прибудем на объект. О нашем прибытии я сообщу телефонным звонком. Кто снимет трубку?

— Лично я, — ответил Глеб. — Записывайте Дашин адрес и телефон.

Полковник вздохнул:

— Обижаете. Адрес и телефон Дарьи Николаевны мне известны. Так же, впрочем, как ваши, Глеб Михайлович.

— Восхищен вашей оперативностью.

— Ирония ваша мне понятна. После звонка я поднимусь в квартиру и, убедившись, что объект жив-здоров, приступлю к охране.

— И заодно я с вами расплачусь.

— Это уж само собой. А утром мы повторяем ту же процедуру: без пятнадцати восемь я звоню по телефону, затем поднимаюсь в квартиру и, так сказать, сдаю дежурство. Согласны?

— Конечно. Если не будет сюрпризов.

— Разумеется. До вечера, Глеб Михайлович.

Положив трубку, Глеб обернулся к застывшей в напряжении старушке.

— Варвара Львовна, не волнуйтесь, ради Бога. Как только они придут, я с ними пообщаюсь, и вы никогда их больше не увидите. Еда у вас еще осталась?

— Ой, Глеб, там еще столько…

— Ладно-ладно, на днях еще завезу. Как дела, Тань? — Глеб присел на корточки перед девочкой. — Твой брат все такой же вредный?

— Ой, вле-едный! — охотно подтвердила Танька.

И тут в дверь позвонили. Варвара Львовна вздрогнула. Глеб резко поднялся с корточек.

— Ну всё, девочки-мальчики, — сказал он, — мне пора. Не скучайте.

Открыв дверь, он вышел из квартиры и толкнул господина в каракулевом полушубке, жмущего на кнопку звонка. Господин этот изумленно отлетел в сторону и мог бы рухнуть с лестницы, если б его не подхватил детина в распахнутой кожаной куртке, с массивным золотым крестом на груди. Другой детина, в такой же точно кожанке, но без креста, тупо вылупился на Глеба.

— Этот еще откуда? Что за поц?

Глеб захлопнул за собой дверь.

— Не узнал, что ли? — усмехнулся он. — Обидно до соплей.

Не успел детина должным образом отреагировать, как получил легкий удар по шее, после чего прилег отдохнуть головой на ступеньки. Его дружок с крестом на груди поставил на ноги господина в каракуле, матюгнулся и развернул пудовый кулак. Это все, что он успел сделать. После аналогичного удара по шее он растянулся вдоль перил.

— Главное, — сказал Глеб, — чтоб всем было поровну.

Господин в каракуле, опомнившись, рванул было вниз по ступенькам, но Глеб сгреб его за воротник.

— Куда? Рабочий день не закончился.

— Послушайте, у меня предписание! — заверещал сей чиновник префектуры, барахтаясь в собственном полушубке. — Всё на абсолютно законном основании! Если не верите, можете…

Двумя пальцами Глеб сдавил его кадык.

— Тихо, сволочь. У меня нет ни времени, ни желания тебя слушать. Назови лишь свое имя.

Ощутив горло свободным, господин в каракуле попытался хорохориться.

— Думаешь, ты кручёный, да?! — заверещал он выше на октаву. — Тебе ж завтра паяльник в зад засунут…

Глеб вновь сжал его кадык.

— Вот это уже разговор. А то предписание какое-то, да на законном основании… Произнесешь хоть слово, кроме своего имени, я сию минуту вырву тебе горло. Последняя попытка.

Чиновник префектуры прохрипел:

— Зимин Сергей Васильевич.

— Документы, — потребовал Глеб, но, видя, как Зимин лезет в карман пиджака, остановил его: — Ладно, потом. В живых я тебя оставляю условно и не уверен, что правильно делаю. Но чтоб ни тебя, ни твоих орлов никто здесь больше не встречал. Если у них, — Глеб кивнул на дверь Колесниковых, — возникнул проблемы… хоть гриппом заболеют, хоть коленку ушибут — я тебя, сволочь, из-под земли достану. Понял?

Чиновник зыркнул на него злобным взглядом.

— Угу, я понятливый.

Глеб насмешливо прищурился.

— А ведь ты не веришь мне, Сергей Васильевич. Думаешь, на понт беру, — проговорил он с укором. Фиолетовые глаза его странно блеснули, и в тот же миг чиновник префектуры сам собой взмыл к потолку. Галстук чиновника змеей выполз из полушубка, обвился вокруг его шеи и принялся душить. Лицо бедолаги побурело, рот раскрылся, и в расширенных зрачках заметался ужас. Господин в каракулевом полушубке, точно удавленник, висел под потолком и судорожно дергал ногами. — Теперь, похоже, ты поверил, — заметил Глеб. — Но если кому растреплешь, попадешь в психушку.

Галстук чиновника Зимина размотался с его шеи да заполз обратно под пиджак. Плавно опустившись на пол, чиновник тут же отключился от остроты ощущений и распластался меж своих братьев по бизнесу аккурат посередке. Трое претендентов на квартиру Колесниковых лежали у ее дверей. Пора было очистить территорию.

Взвалив на каждое плечо по детине в кожанке, Глеб без каких-либо усилий вынес их из подъезда и уложил на тающий сугроб, как на худую перину. Богатырь с крестом на груди раскинул руки, словно отдыхая после битвы. Однако второй бандит некстати зашевелился, поскольку на лоб ему с ветки тополя капала сосулька. Бормоча невнятные ругательства, он попробовал встать.

— Креста на тебе нет, — проворчал Глеб, отправляя его в нокаут.

Вася вылез из “вольво”, приблизился и полюбопытствовал:

— Эти, что ли?

— Догадался Штирлиц, — прокомментировал Глеб. — Сейчас еще одного представлю.

Когда на сугроб рядом с “братками” он выложил чиновника префектуры, Вася уверенно заявил:

— Никого тут не знаю.

Проходивший мимо народ подозрительно косился в их сторону, вопросов, однако, не задавая. Время нынче неспокойное: мало ли кто там на снегу — пьяные, больные или вообще трупы.

— Скоро они оклемаются, — пообещал Глеб и указал на чиновника: — У этого отбери документы. Пусть он их у тебя потом выкупит.

Вася кивнул.

— Разберусь. Вон уже наши подруливают.

Из-за угла дома выехали два “опеля”. Глеб протянул Васе листок из блокнота.

— Мой телефон. Позвони вечером: что здесь да как.

— Без проблем. — Вася спрятал листок в карман. — А ты мой мобильный запиши.

— Говори, я запомню.

Сказав свой номер, Вася вдруг всполошился:

— Слышь, Француз, колымага-то твоя у школы осталась! Может, тебя отвезти?