Но Змей родится снова? - Вайнин Валерий - Страница 133

Олигарх крутил педали, поглядывая на часы. Толян подал ему полотенце и заискивающе проговорил:

— Сейчас подъедет, никуда не денется.

— Уже подъехал, — отозвался Глеб, как бы возникая из воздуха. — И зря, Толян, ты попался мне на глаза. Ведь я предупреждал.

Появление Глеба впечатление произвело на всех разное. Толян Большой, вздрогнув, попятился к двери. Толян обыкновенный поражен был чуть меньше и, несмотря на испуг, пытался хорохориться.

— Как бы сам не огреб! — огрызнулся он, бросив преданный взгляд на хозяина.

А хозяин меж тем ошеломлен был более всех и тщетно пытался это скрыть. Он слез с тренажера и встал перед Глебом, сверкая потной лысиной. Вдавленные его зрачки суетливо перемещались с предмета на предмет, а пухлые пальцы теребили висящее на шее полотенце.

— Короче, так, — произнес он с апломбом, — предлагаю сделку. Хоть выбора у тебя в общем-то нет…

— Где брат твой, сволочь? — перебил Глеб, глядя на него в упор.

Лысина олигарха стала наливаться кровью. Но не от страха — от злобы. Мандраж его внезапно прошел.

— В яме с червями! — заорал он, нацелив в лицо Глеба свои жуткие зрачки. — Там, где завтра будешь ты, если не отдашь мне племянницу и не свалишь из России! Я тебя увольняю, колдунок сраный!

Глеб прыснул:

— Только и всего? Дешево я отделался. Если у вашей Змеи такие “клыки”, похоже, ей пора к дантисту.

Олигарх застыл, точно пыльным мешком ударенный. Оба Толяна замерли у двери, боясь вмешаться и не рискуя бежать. Они собирались выяснить, чья возьмет.

— Ах ты… крысеныш! — прошипел Виталий Петрович, теряя над собой контроль. Глаза его налились кровью. — Да я из тебя сейчас все дерьмо…

— Начинай, тварь! — Глеб взглянул на часы. — Через пять минут башка твоя лопнет!

Глаза Лосева сделались совсем красными. Набрав в грудь воздуха, он дунул в сторону Глеба. Изо рта олигарха вылетело багровое пламя, принявшее форму кобры, которая на мгновение зависла над Глебом, затем молниеносно ринулась ему в лицо. Глеб едва заметно уклонился.

Два Толяна у двери издали нечто вроде писка.

Промахнувшись, огненная кобра подобралась и приготовилась к новой атаке. Виталий Лосев наступал, выпучив глаза и разинув рот, из которого, извиваясь, проистекала багровая смертоносная гадина. Глеб стоял, не шевелясь. И когда кобра вновь атаковала, он выставил перед ней открытую ладонь. Кобра остановилась в броске, будто натолкнулась на препятствие, затрепыхалась, задергалась и вдруг, развернувшись, метнулась головой в открытый рот олигарха. Виталия Петровича швырнуло на лежащие в углу маты. Он завертелся волчком и забился в судорогах. Запахло паленым.

Два Толяна застыли у двери, как соляные столбы.

Справившись наконец с судорогами, олигарх встал на четвереньки и прохрипел:

— Ладно, ублюдок, сыграем всерьез.

Глеб постучал пальцем по стеклу своих часов.

— Оставь дешевые эффекты. У тебя меньше двух минут.

Стоя на четвереньках, олигарх принялся раскачиваться и двигать головой так, будто роет носом землю. Лицо его стало вытягиваться, превращаясь на глазах в свиное рыло с двумя острыми клыками. Кимоно затрещало на нем и грудой лоскутов свалилось на пол. Руки и ноги Виталия Петровича преобразились в четыре мощные конечности, опирающиеся на копыта, а тело моментально обросло жесткой серой щетиной. Краса и гордость российского бизнеса превратился в огромного злобного кабана.

— У-ё-о-о! — вырвалось у Толяна.

Зыркнув в его сторону красными глазками, кабан со скоростью торпеды устремился на Глеба, который с усмешкой за ним наблюдал. Перед самым рылом кабана Глеб подпрыгнул и вскочил ему на спину. Издав нечто среднее между хрюком и рыком, олигарх-оборотень принялся носиться по спортзалу. Он разгонялся и резко тормозил и взбрыкивал задом, но Глеб виртуозно балансировал на его спине. Кабан впал в бешенство, из пасти его падали хлопья белой пены, но в конце концов он догадался упасть на спину — и Глеб соскочил. Взглянув на часы, он сказал:

— Всё, время твое вышло.

И в то же мгновение голова кабана треснула, как перезрелый арбуз, и разлетелась, словно взорвавшись изнутри. Оборотень завалился на бок, дернул копытами и подох. Застегнув куртку, Глеб направился к выходу.

У двери, бледный, как покойник, стоял Толян Большой. Его друг и напарник успел, что называется, сделать ноги в последний момент. Когда Глеб оказался перед ним, Толян Большой не шелохнулся, лишь тихо произнес:

— И чего дальше?

Глеб пожал плечами:

— Сменишь хозяина, вот и всё. Выбирай получше.

С этими словами Глеб вышел.

Толян Большой опасливо приблизился к безголовому кабану, пытаясь различить в нем черты олигарха и благодетеля.

— Этот свалил? — раздался встревоженный голос сзади. Толян Большой буркнул через плечо:

— Не-а, я в карман его заныкал.

Толян с ухмылкой вышел из-за его спины.

— Мало ли… может, прячется тут где-то. Он же вон чего умеет.

Толян Большой бросил на него хмурый взгляд:

— Уроет он тебя. Как пить дать уроет.

— Сперва пусть поймает, — отмахнулся Толян и носком ботинка потыкал в тушу кабана. — Короче, отвечаем всем так: Лось куда-то умотал, куда — мы без понятия. За эту свинину, — он вновь пнул кабана, — мокруху нам не повесят. Слышь, давай отволочем его к Зурабу. Тут отбивных — на два холодильника, не пропадать же добру… Эй, ты чего?.. Да шучу я, шучу, мудило!

Толян Большой скорчился в углу. Его обильно рвало.

Когда Глеб вошел, Даша встала перед ним и заглянула в глаза. Глеб утвердительно прикрыл веки. Даша опустила взгляд.

— С тобой графиня поговорить хочет.

Глеб повесил на крючок куртку.

— О чем?

— Угадай с трех попыток.

— Угадал. Помощь ее мне не нужна.

— Скажи ей об этом сам.

— Ладно, сейчас я к ней загляну. Но прежде, — Глеб зашел на кухню и взял телефон, — дай-ка мне номер автора брошюры.

Даша в тревоге к нему прижалась.

— Уже?

— А чего тянуть? — Глеб потерся носом о ее нос. Даша протянула ему клочок бумаги.

— Тогда вперед.

Глеб набрал записанный на бумажке номер. Трубку долго не снимали, затем отозвался хрипящий мужской голос: