Сильнее всего - Уэйд Пегги - Страница 8

Девушка замерла, гордо подняла голову и танцующей походкой вернулась к креслу у камина. Она даже не пыталась скрыть охватившее ее раздражение. Адам обеспокоено взглянул на нее. Если Ребекка разозлится, все необычайно осложнится. Он должен принимать решения, отдавать приказы, а она обязана подчиняться. Властным тоном, которым он часто разговаривал с солдатами, Адам продолжал:

– Я требую, чтобы вы выслушали меня внимательно. То, во что мы ввязываемся, – не прогулка по магазинам на Бонд-стрит. Это опасное предприятие. Обещайте, если что-нибудь произойдет, вы будете отрицать, что знаете, кто я на самом деле.

– Уже сейчас я бы хотела никогда не встречаться с этим человеком.

Адам понимал, что она сказала это больше для себя, чем для него. Ребекка ненавидела приказы и всегда находила способ поступить наперекор им, если распоряжения не совпадали с ее желаниями. Но на этот раз ставки слишком высоки! Ей придется научиться подчиняться и соблюдать осторожность.

Многозначительно кашлянув, он добавил:

– Никогда не называйте меня настоящим именем, если только мы не одни. Не расспрашивайте здесь никого относительно моих дел. Я сам задам те вопросы, на которые хочу получить ответы. Помните, вы и Фрэнсис Коббалд совершенно не знакомы, и, главное, ни один ваш поступок не должен даже намекнуть никому, кто я такой на самом деле. Мы не знаем, может быть, кто-то следит за замком. Как только я прибуду сюда, вы будете постоянно держать меня в курсе событий...

Адам продолжал инструктировать ее еще добрых пять минут, до тех пор, пока не решил, что Ребекка наконец поняла, кто здесь главный.

– Вы закончили? – елейным тоном спросила она, когда он замолчал.

– Да.

– Теперь я тоже кое-что скажу. – Встав с кресла, Ребекка откинула заплетенные в косу волосы на спину и посмотрела на него. – Вы можете упражняться в красноречии сколько угодно. Но, хотите вы того или нет, вам нужна моя помощь. Вы не сможете игнорировать или избегать меня, иначе я не подчинюсь ни одному вашему приказу. Я тоже хочу, чтобы вы информировали меня обо всех своих действиях. Я не просто пешка в этой игре. Многое изменилось за последние три года после вашего отъезда. – Она гордо поплыла к двери. Положив руку на дверную ручку, Ребекка на секунду остановилась и добавила: – И не рассчитывайте, что я все та же влюбленная девчонка, которая, не задавая никаких вопросов, позволила бы вам распоряжаться ее жизнью.

Прежде чем Адам нашелся с ответом, она захлопнула дверь. Святые угодники, что же он наделал! Он только что заключил союз с необузданной, упрямой мегерой. С той, которая наверняка приведет его к новым, еще большим опасностям.

Ребекка спускалась по лестничной галерее в поисках Уизерса. Портреты предков Адама молча выслушивали ее жалобы.

– Как он смеет снова врываться в мою жизнь и приказывать, как будто он мой командир, муж или даже отец?! – Девушка хмыкнула, что совершенно не подобало леди. Мать не единожды указывала ей на это. Но ведь сейчас матери рядом не было. – Беспардонный мужлан, – пробормотала Ребекка, обращаясь к седовласому мужчине с обнаженным мечом в руке на ближайшей картине. – Он отказался от всех прав на меня три года назад, когда отверг мою пылкую преданность и девственность.

Даже теперь, после стольких лет, стыд и унижение заставили ее поежиться. Какой же она была дурой, вот так предлагая себя! Ее спасло только то, что Адам покинул страну в то же утро.

Она сделала еще несколько шагов и увидела портрет мужчины, сильно походившего на Адама. Ребекка предположила, что это его отец.

– Слава Богу, я взялась за ум, – успокоила она себя.

В отсутствие Адама два события существенно изменили ее взгляды на жизнь. Во-первых, три ее лучшие подруги вышли замуж, и на ее глазах три молодые женщины, которых она хорошо знала, с которыми делила мечты о прекрасном рыцаре на белом коне, приключениях и страстной любви, исчезли, превратившись в покорных, кротких серых мышек. Казалось, они забыли, что способны разумно мыслить. К тому же муж Милисент, лорд Грейвз, решил, что Ребекка оказывает отрицательное влияние на его молодую жену. И дружба, продолжавшаяся всю жизнь, закончилась вежливой запиской.

Во-вторых, Ребекка открыла для себя сочинения Мэри Уоллстоункрафт. Мэри тоже, верила, что женщины способны на многое и только предубеждение мужчин жестко ограничивает их.

Сделав еще несколько шагов, Ребекка остановилась около портрета рыжеволосой красавицы с такими же, как у Адама, сапфировыми глазами. Может быть, эта женщина могла бы понять Ребекку?

– Если бы я вышла за Адама, моя жизнь была бы такой же, как у моих подруг. Да он просто не знает слова «равноправие»! Он тиран, у него на все свои правила.

Женщина на портрете неодобрительно поглядывала на нее. Это заставило Ребекку смягчиться.

– Не поймите меня превратно. Мне нравится Адам. Он умный, безусловно красивый и, если не распекает меня и не погружен в мрачные мысли, может быть очаровательным. Мне даже приятно его общество. Просто я отказываюсь становиться чьей-либо собственностью. – Она пошла дальше.

У женщины на соседнем портрете было такое суровое выражение лица, что Ребекка засомневалась, смеялась ли она хоть раз в жизни. Это напомнило девушке о проблеме Адама.

– Конечно, это его жизнь, его будущее висит на волоске, но у меня тоже есть идеи. И очень неплохие! Он недооценивает меня, воображая, что я останусь в стороне только потому, что это опасно.

Погруженная в свои мысли, она чуть не сбила с ног бедного Уизерса, поднимавшегося по лестнице. Письма, которые тот нес на серебряном подносе, рассыпались по полу.

– О Боже, Уизерс! Вы не ушиблись?

Кивая, он водрузил упавшее пенсне на нос и нагнулся, чтобы поднять дневную почту. Ребекка тоже опустилась на колени и потянула за красный отворот его великолепно отглаженной ливреи. Он поднял свою лысую голову, блестевшую не хуже начищенных пуговиц его костюма.

– Я должна с вами поговорить, – прошептала Ребекка, оглядываясь по сторонам.

Он так же настороженно осмотрел коридор и обернулся к ней. Его карие глаза вопросительно изучали ее, широкий лоб избороздили морщины.

– Да, мисс.

– Вы умеете хранить секреты? Утвердительно кивнув, Уизерс выпрямился во весь свой небольшой рост и протянул ей руку. Она взяла ее и потащила дворецкого в занимаемую ею комнату. Там она три раза постучала в дверь, чувствуя себя законченной интриганкой и безмерно наслаждаясь этим ощущением. Когда Адам не ответил, она прижалась к двери и прошептала:

– Откройте дверь, это я.

Если Уизерсу ее поведение и показалось странным, он оставил свое мнение при себе. Однако когда замок щелкнул и ручка повернулась, Уизерс выжидательно посмотрел на дверь. Ребекка ввела его внутрь.

Адам стоял около кресла, выставив вперед одну ногу и сцепив руки за спиной. Облаченный в розовое платье Ребекки, он все же умудрялся выглядеть повелителем.

Уизерс просто прирос к полу, на лице его застыло выражение недоверия.

– Мастер Адам?

Если Ребекка и сомневалась в разумности посвящения Уизерса в их планы или в верности дворецкого, ее опасения исчезли при виде одной-единственной слезы, скатившейся по щеке старого слуги. Уизерс, всегда скрупулезно и внимательно относящийся к своим обязанностям, справился со своими чувствами.

– Если позволите высказать свое мнение, милорд, вам уже давно пора было вернуться домой.

Ухмыляясь, как нищий, получивший медяк, Адам ответил:

– Полностью согласен, я тоже соскучился по тебе.

– Вы совсем отощали, – сокрушенно заметил дворецкий.

Адам подошел к нему и нежно похлопал Уизерса по плечу.

– Это, я надеюсь, удастся поправить под твоим чутким руководством. Но сначала нам нужно кое-что обсудить.

Адам подошел к очагу и облокотился на каминную доску. Он спокойно объяснил, где был, как добрался до дома, и рассказал о своем намерении изобразить странствующего поэта.

Уизерс слушал, застыв посреди комнаты с изумленным выражением на лице. Время от времени его губы подрагивали, как будто он собирался улыбнуться, – великий подвиг, ведь, как и Адам, Уизерс редко улыбался, – но дворецкому удавалось держать себя в руках.