Содержательное единство 1994-2000 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 122

Еще одна, и достаточно острая, проблема для НАТО связана с решением о порядке и численности приема новых членов. В первоначальных планах их было три, затем появились предположения о 5-6, затем оказалось, что пока есть предложения ограничиться Польшей. Эти обсуждения вызывают острую конкуренцию кандидатов и вопросы как лоббистского (вспомним восточноевропейские диаспоры в странах НАТО), так и стратегического характера.

Причины конкуренции кандидатов в альянс понятны: прием каждого последующего из них в значительной мере обесценивает стратегическое значение для НАТО предыдущего, со всеми вытекающими из такого обесценивания издержками. Наиболее показательны здесь экспертные данные о том, что польское лобби в США полно решимости не допустить приема в НАТО стран Прибалтики и в особенности Украины, которые позволяют альянсу продвинуться гораздо восточнее и ближе к российским границам. Знаменательно, что "холодный душ" по поводу шансов вступления в альянс Украины – "не ранее 2010 года!" – публично "излил" именно поляк Бжезинский.

Еще один больной вопрос расширения – о целях и задачах НАТО. В последних предложениях по функциям альянса ставится вопрос об ориентации на разрешение локальных конфликтов. Поскольку ареной таких конфликтов в обозримом будущем может являться и Европа, с приемом новых членов политические решения по таким случаям окажутся весьма проблематичны. В то же время финансирование подобных операций "отдельными сметами" из казны согласных с таким подходом членов НАТО противоречит уставу альянса и также затруднительно.

Дополнительно необходимо отметить, что, в отличие от политиков, военные в странах НАТО и странах-кандидатах в альянс в подавляющем большинстве против его расширения. Проанализировав западную прессу, можно с полным основанием довериться утверждению командующего российской миротворческой группировкой в Боснии Леонтия Шевцова: "Никто из НАТОвского генералитета на является сторонником расширения альянса".

6. Расширение НАТО и внутрироссийская ситуация

Для части российского истеблишмента проблема НАТО оказалась чем-то вроде "искушения европейской надеждой". Эта часть увидела в расширении НАТО определенные гарантии против возвращения России в тех или иных формах к имперскому типу развития, полагая, что экспансия НАТО – путь к установлению (в позитивном для России смысле) Нового Мирового порядка, в котором наша страна получит (в силу признания совокупной Европой ее "демократичности" и "цивилизованности") вполне почтенное место. Это почтенное место предполагало вхождение в НАТО и самой России; если не умножать сущностей гипотезами о заагентуренности определенных политиков, нужно признать, что подобные взгляды сохраняются у небольшой части российской элиты и до сих пор. Эта часть элиты считает, что ради "отказа от имперскости" и "вхождения в Европу" можно даже разодрать страну на куски и присоединять к НАТО частями. Знаменательно, что удивительное смещение к этой группе элиты продемонстрировал в Вашингтоне Черномырдин, заявивший: "Лично я не вижу угрозы России в расширении НАТО".

Однако бесспорно доминирует во всех российских элитных кругах мнение о недопустимости расширения НАТО вне учета российских интересов. По данной проблеме в истеблишменте сформирован некий почти полный консенсус, природа которого требует анализа. Почему, практически не выработав реальных инструментов препятствования НАТОвскому расширению и даже, похоже, не имея внятного плана такого препятствования, почти все говорят одно и то же?

Есть, видимо, группы в стране, желающие всерьез и по большому счету изменить ее внутреннюю и внешнюю политику. Для них угроза расширения НАТО – естественный повод принудить элитные группы опомниться от перестроечно-постперестроечного карнавала бесцельности и антиконцептуальности, осознать себя ответственными за Державу и заняться ее стратегией.

Следующий аспект российского антиНАТОвского элитного единодушия – надежда определенных частей истеблишмента на социальную стабилизацию. Стабилизировать общество экономическими успехами надежд нет, консенсусный "образ будущего" отсутствует и вряд ли скоро появится, стабилизировать социум идеологически в ближайшее время не удастся. "Русскую идею" искали и не нашли. А в массовых "генах" живет отработанная за много веков реакция на "образ врага".

Этот образ, конечно же, инструмент крайне рискованный, автоматически подразумевающий одновременно с самопожертвованием народа и самопожертвование власти. Однако при правильном использовании "образ врага" – инструмент весьма эффективный. А тут очень кстати подвернулся "общий враг" – НАТО. Но социологические замеры показывают, что как раз в российском массовом сознании консенсуса по вопросу НАТО пока нет. Примерно треть опрошенных – категорически против расширения, треть полагает, что Россия сама должна войти в НАТО, и еще треть – что с расширением надо согласиться, но за него выторговать у Запада как можно больше.

Здесь стоит обратить внимание на важный парадокс: по вопросу расширения НАТО у российских элит консенсус, а в массах его нет. Но вот по вопросу принадлежности Севастополя – наоборот: в элитах полная разноголосица мнений, а в российской провинции почти 70% респондентов за возвращение Севастополя России! И вряд ли объяснение этого феномена можно свести к тезису о "своей рубашке".

Ельцин, видимо, рассматривает вопрос с принципиально других позиций. Билл, Гельмут, Жак – мне друзья или нет? Говорили всегда, что друзья, значит не будут расширять НАТО, раз я попросил. А если расширяют и, стало быть, не друзья, то это не просто какая-нибудь геополитическая угроза, а угроза собственно властная и лично мне, что очень существенно и требует безотлагательного реагирования. Кроме того, Ельцину, в его нынешнем состоянии и с недавним президентским мандатом, вряд ли хочется ввязываться в длительную и непредсказуемую властную драку. А возможный консенсус по вопросу расширения НАТО – пусть проблематичный, но все же шанс на хотя бы частичную элитную консолидацию, предотвращающую или оттягивающую такую драку.

Чубайс формулирует два значимых тезиса. Первый: расширение НАТО неизбежно приведет к усилению в России веса и политических возможностей коммунистических сил, что скачком повысит вероятность комреванша – то есть пугает Европу "призраком коммунизма". Второй: если расширение НАТО все же произойдет, Россия соберется, затянет пояса и будет искать адекватные ответы. Есть здесь и правда о присущих только российской истории невероятных мобилизационных возможностях народа, и очень важный намек на возможное оправдание дальнейших конфискационных действий власти в отношении элитных групп и собственного населения.

Далее, уже высказывалось экспертное, мнение о том, что сейчас в России происходит смена базовой идеологемы: на место тезиса прошлых двух лет о борьбе власти с "темными силами", часть которых находится в самой власти (Коржаков и К.), приходит тезис о Кремле как "средоточии всяческого и абсолютного зла". Тогда в ситуации, аналогичной февралю 1917 года, для смещения президента, которого по Конституции никак нельзя сбросить, нужны некие элитные коалиции, и антиНАТОвский блок может оказаться сравнительно удачной "колбой для вываривания" таких коалиций.

Важно отметить, что сейчас российская элита ищет поводов и возможностей для перегруппировки, сопровождаемой значительной сменой позиций. Для такой перегруппировки нужно существенное изменение "декораций" на политической сцене, и в этом смысле игра вокруг проблемы расширения НАТО – часть "перестройки сцены". В связи с этим стоит обратить внимание на технологию "опускания" Черномырдина в телепрограмме "Итоги", где Киселев спровоцировал премьера на заявление "Главная проблема расширения НАТО – как нам его объяснить россиянам", а также на серию материалов СМИ о полярных высказываниях Чубайса по данной проблеме на трибуне и в кулуарах Давоса.